— Несколько месяцев Бретт была моим частым компаньоном, — начал он тихим голосом.

Он был подавлен и разъярен, но тщательно скрывал свои эмоции.

— Это может быть и неплохо. Но мне кажется, что вопрос заключается в том, являетесь ли вы компаньоном ее выбора.

Свен достал из кармана спичку, щелкнул по ее головке ногтем большого пальца и поджег сигару, затягиваясь до тех пор, пока не замерцал слабый красный огонек и приятный запах не распространился по комнате.

— Женщину надо убедить, что она не может жить без тебя, мистер Андервуд. Советую держать это у себя в голове. — Острые голубые глаза Свена словно проникли внутрь Джефри. — Это все.

Джефри повернулся и вышел из комнаты. Его ярость поглотила все остальные ощущения. Он никогда не видел и не слышал, чтобы его хозяин так разговаривал с ним. Как зомби он ставил одну ногу за другой, идя по терминальной станции. Он подошел к телефонам. Все аппараты были заняты. Джефри метался, как зверь в клетке.

Заметив, что молодая женщина украдкой наблюдает за ним, он отвел глаза и понял, что должен контролировать себя. Джефри остановился и прислонился к стеклянному окну ювелирного киоска. Степень его злобы, казалось, снижалась с нарастанием боли: так сильно он сжал кулак. Когда сержант в зеленой форме с черным дипломатом вышел из кабинки, Джефри поспешил туда и заметил кровь под ногтями.

— Объясни мне, почему я плачу тебе за информацию о Бретт Ларсен и узнаю не от тебя, что вчера вечером она обедала с кем-то! — сказал в ярости Джефри в трубку. — Мне не важно, что ты думаешь. Я хочу знать все! Я хочу знать, не приносит ли ей посылки по два дня один и тот же курьер. Ты слышишь меня? В противном случае ты окажешься там, где твои куриные мозги не могут себе вообразить.

За последние три месяца слухи, что «Вуаля!» открыл американское издание, потрясли всю издательскую индустрию и мир моды. «Вуаля!» собрался предпринять наглую попытку оторвать кусок от аппетитного американского пирога. Бретт услышала множество версий этой истории. Согласно одной, весь штат парижской конторы решил перебраться в Нью-Йорк. Другая свидетельствовала о том, что один из американских журналов решил дублировать полностью страницы французского издания и все статьи будут обращены только к читателям «Вуаля!»

Бретт знала, что одним телефонным звонком сможет узнать все достоверно, но не хотела обращаться с этим к Лоренсу, дабы не создать впечатления, что она хочет работать с ним.

В конце февраля работа все еще шла вяло, и Бретт решила позвонить Натали Корбет, редактору по моде «Вуаля!». После ее первоначально сдержанных высказываний о стиле работы Бретт Натали стала ее союзницей. Бретт была уверена, что она не расскажет о ее звонке Лоренсу.

Когда Бретт в половине седьмого утра спустилась в контору, было еще темно, но в Париже был уже полдень, и она решила позвонить Натали до того, как та пойдет на ленч.

Она набрала код страны и города, затем номер телефона, который все еще хранила в памяти. После удивленных и радостных восклицаний-приветствий Натали вкратце сообщила последние парижские сплетни и сказала, что Бретт своим звонком опередила ее. «Вуаля!» начинает свою деятельность в Нью-Йорке. Натали будет выпускающим директором и уже настояла на том, чтобы Лоренс Чапин не принимал участия в нью-йоркской операции.

Первый выпуск намечается на сентябрь, и она собиралась предложить Бретт снимать пятнадцать страниц и обложку. Еще она хотела, чтобы Бретт сделала все необходимые съемки для вспомогательного материала, а также несколько вариантов обложек для рекламодателей. Она сбросила весь свой груз на плечи Бретт и наметила встречи с ней в первый же день своего приезда в Нью-Йорк.

«Какая ирония судьбы! — подумала Бретт. — „Вуаля!“ второй раз дает мне шанс встать на ноги». Она пометила в календаре встречу с Натали.

На этот раз нет никаких уловок и нет Лоренса. Это было решением редактора, основанным исключительно на ее достоинствах. Нью-Йорк был мал для фотографов такого уровня, и любой из них был бы рад получить ангажемент. Но Натали выбрала ее, и у Бретт возникло чувство давно забытой уверенности в своих силах.

Возбужденная такими хорошими известиями, Бретт взглянула на часы: они с Натали проговорили около часа. Она решила дождаться по крайней мере девяти утра и уже тогда сообщить кому-нибудь о своей радости.

Она просмотрела несколько отпечатков, полученных вчера из лаборатории, затем сварила кофе. С дымящейся чашкой в руке она возвратилась в кабинет и уселась на подоконник.

Свет туманного раннего утра пробивался сквозь темноту, и она увидела нескольких голубей в поисках еды. Ей захотелось, чтобы день был ясным и солнечным — редкость в это время года в Нью-Йорке, ведь только солнце могло растопить серую корку льда, покрывшую весь парк. Посмотрев снова на часы, увидела, что они показывают девять. Вернувшись к столу, она придвинула к себе телефон, автоматически набрала номер Дэвида и тут же положила трубку. В раздумье она взяла лупу и покрутила ее в руках.