На сегодня Бретт было достаточно общения с Лоренсом, но все-таки, проезжая мимо него, она обернулась, и он ее увидел.

— Могу я вас куда-нибудь подвезти? — неохотно предложила Бретт.

— Мой гараж закрылся, а такси я сейчас не поймаю. Думаю, вы можете мне помочь, — ответил Лоренс, прислушиваясь к усиливающемуся дождю.

«Он говорит, будто делает мне одолжение», — подумала Бретт.

Некоторое время они ехали молча.

— Куда вам ехать? — спросила Бретт, сообразив, что не знает, куда везти Лоренса.

— Да я собирался спокойно пообедать в «Ле Флор». Вы знаете, где это? — спросил он.

— Конечно, это рядом с моим домом.

«В конце концов это удобно», — подумала она.

— Тогда почему бы вам не присоединиться ко мне? — Лоренс не понял, как у него с языка сорвалось это предложение.

— У меня завтра очень тяжелый день.

— И у меня, но ведь должны же вы поесть, правда? Последний выпуск «Вуаля!» стоит ужина.

— Вы очень любезны, мистер Чапин, — ответила Бретт и подумала, что ужин будет временным и необходимым злом.

Лоренс понял, что «мистер Чапин» будет снова рвом между ними. Он сам создал дистанцию. Это было, как ему казалось, то, чего он хотел и добивался.

Бретт попыталась найти какие-нибудь слова для продолжения разговора, но ей ничего не приходило в голову. Она должна расслабиться, если уж собиралась обедать с ним.

Бретт припарковала машину и достала зонт. Лоренс поднял воротник.

— Подождите, вы не можете так идти, — сказала она.

Они оба спрятались под ее зонтом. Неожиданно резкий ветер вырвал зонт, и он тут же был сплющен проезжавшим мимо автомобилем.

— Бежим, — крикнул Лоренс.

Они рванули через улицу, сначала стараясь обегать лужи, потом напрямик, поняв, что все равно безнадежно промокли. Влетев в «Ле Флор», они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— О, монсеньор Чапин. Или у вас не было зонта, или вы купались в Сене! — приветствовал метрдотель. — Позвольте предложить вам и вашей даме полотенце. Пойду скажу, чтобы накрыли ваш постоянный столик.

Когда Бретт проскользнула на красный кожаный диван, ее лицо обрамлялось короной блестящих кудряшек.

— Ноги промокли. Я прямо чувствую, как мои пальцы слипаются в туфлях!

— Выньте их.

— Свои пальцы? — И оба захихикали, и это было очень естественно.

— Дайте мне ваши туфли. — Лоренс нагнулся под стол и достал оттуда ее мокрые туфли:

— Я позволил себе вольность пораспоряжаться, решив, что вы можете простудиться.

Бретт сделала глоток жидкости цвета топаза и поприветствовала букет крепкого коктейля из коньяка с вином. Она предполагала провести жуткий вечер, но сейчас это уже было неважно.

— Прекрасный выбор. — Она на момент задумалась. — Итак, почему же все-таки вы мне дали шанс тогда, в сентябре?

Это был действительно тот вопрос, ответ на который ей был необходим. Если уж так случилось, что она поймала его «без охраны» — тем лучше.

— Твои снимки были целевыми и неотразимыми, и ты рисковала, а я таких люблю.

— А если бы я оставила свой альбом в кипе с другими, вас бы они привлекли?

— Я не могу ничего сказать, потому что ты не сделала этого. Бретт, твои работы исключительные, и когда я дал тебе тот ангажемент, то сначала удивился, что потерял способность принимать рациональное решение, но жизнь учит, что иногда иррациональные решения бывают единственно верными. И я очень доволен своим выбором.

Его ответ все прояснил.

Они заказали «рагу по-тулузски», блюдо из тушеных бобов, сосисок, баранины и утки, и, захваченные разговором, ели с большим аппетитом.

— Теперь моя очередь спрашивать тебя, — объявил Лоренс. — Что делает тебя такой самоуверенной?

Бретт взглянула на свое отражение в зеркале за его спиной.

— Когда-то кое-кто старался убедить меня, что все, что я делаю, плохо. Когда я поняла, что тот человек не прав, я решила, что бы я ни делала, будет лучше, чем если бы я бездействовала вообще.

Когда они вышли из ресторана, был густой туман.

— Если можно, я провожу тебя, — предложил Лоренс, и они пошли по пустынным улицам.

Бретт была в восторге от старинных кукол в витрине магазина, и ее нос почти сплющился о стекло. Лоренс стоял рядом с ней; его разум снова боролся с его чувствами. Он положил ладони на стекло.

— Тебе не будет противно, если я тебя еще раз поцелую? — прошептал он. Бретт обернулась к нему.

— Нет, — тихо сказала она, — мне не было противно и в первый раз.