Король шагнул в сторону и пропал из поля зрения Арлина. За спиной молодого лорда кто-то хлопнул в ладоши. Затем прозвучал гонг, и его одинокий вибрирующий звук разнесся далеко над палатками лагеря. Из темноты возникло десятка два молчаливых слуг, которые несли тарелки с едой в хорошо освещенный изнутри павильон за спиной Арлина. Запах кушаний был таким соблазнительным, что он сразу ощутил волчий голод, но еще сильнее ему хотелось пить.

Между тем для участия в застолье стали прибывать гости — кто пешком, кто верхом, — но все они носили форму высокопоставленных ксенарских военачальников. Были среди них и предводители других народов, одетые в пышные, диковинные наряды. Большинство из них не обращали на Арлина никакого внимания, даже Маркайм, появившийся позже всех в богатой тунике голубого шелка, ни разу не взглянул на брата.

Арлин, привязанный к столбу так, что не видел ничего, кроме темноты за павильоном, снова уронил голову на грудь и начал дремать, но звон посуды и громкие взрывы смеха всякий раз заставляли его вздрагивать.

— Как сладко он спит.

На этот раз его разбудил женский голос, который говорил на ломаном ксенарском языке с сильным акцентом. Чьи-то пальцы погладили его по щеке, но бесчувственная плоть не подарила ему никаких ощущений.

Женщине ответил грубый мужской голос, говоривший на чужом языке. Арлин открыл глаза и рассмотрел темнокожую женщину в одежде кочевников. Закутанная в меха женщина улыбнулась ему, обнажая острые зубы, которым в соответствии с обычаями кочевников была придана треугольная форма. Это была женщина-воительница из племен Нороу. Значит, даже восточные племена подняли оружие против Виннамира.

Тем временем женщина повернулась к своему спутнику.

— А он ничего… Пожалуй, я куплю его.

— Слишком тощий, слишком мало мяса, — отозвался мужчина-кочевник на ксенарском.

Арлин облизнул губы сухим языком. Это была жестокая шутка примитивных дикарей — вот почему они говорили на языке, который был ему понятен. Собравшись с силами, он ответил им единственной фразой на языке Нороу, которую он знал. Этому ругательству, которое красочно и метафорично живописало брачные ритуалы Нороу, он научился у Луки, старшего конюха Каслкипа.

Выпад достиг цели. Женщина плюнула на него, а мужчина изо всех сил ударил его в бок босой, но твердой, как доска, ногой. От сильной боли Арлин задохнулся, а когда плавающие перед глазами яркие пятна погасли, его мучителей уже не было поблизости.

Тем временем пирушка в павильоне продолжалась, и слуги сновали туда и обратно, подавая к столу все новые и новые экзотические блюда. Арлин прислушался к голосам толмачей, которые переводили застольную беседу военачальников, обменивавшихся тактическими соображениями. И все же это был праздник победы, который предшествовал самой битве.

Арлин изо всех сил старался запомнить детали. Во-первых, это помогало ему забыть о боли и жажде. Во-вторых, эти сведения могли бы помочь Гэйлону…

«Нет, не могли, потому что их некому доставить», — в отчаянии подумал Арлин и подергал руками, пытаясь ослабить узлы веревок на запястьях. Веревки были завязаны крепко, умело, и сколько бы он не трудился, ему не удастся освободить рук.

Некоторое время спустя послышались шаги, и Арлин открыл глаза и приподнял голову.

— Маленький братик, — слегка заплетающимся языком пробормотал Маркайм, очевидно, слегка захмелев от обильного угощения и выпивки. Присев на корточки возле Арлина, он заговорил, стараясь чтобы голос его звучал негромко:

— Пойми, братишка, если они желают называть тебя демоном, то не мне им противоречить. Я подчиняюсь своим начальникам, и в этом мой долг, — он икнул. — На, попей, — привстав, Маркайм поднес к губам Арлина чашку прохладной воды и дал ему напиться.

— Спасибо, брат, — Арлин поймал взгляд Маркайма. — Тек сказал, что

Мезон хочет меня как-то использовать. Можешь ты рассказать мне об этом?

— Лучше бы тебе этого не знать…

— Если они хотят использовать меня, чтобы погубить Гэйлона Рейссона, я остановлю их.

— Как это? — проворчал Маркайм.

— С твоей помощью. Прошу тебя, — умоляющим голосом сказал Арлин, — перережь эти веревки и дай мне твой кинжал.

— Что ты собираешься сделать? Тебе некуда бежать отсюда.

— Я не собираюсь никуда бежать, — прошептал Арлин, и его брат невольно опустил взгляд.

Из темноты за палаткой донесся грохот копыт лошади, мчащейся во весь опор. Всадник приближался с востока, но туча пыли, поднятая копытами, опередила его, подгоняемая сильным ветром.

— Маркайм! — негромко попросил Арлин еще раз, но брат коротко качнул головой и отвернулся. Ксенарский солдат прокладывал себе путь в павильон, грубо расталкивая замешкавшихся в проходе слуг.

— Ваше величество!

Ужинавшие аристократы затихли, и раздался голос короля, который попытался неуклюже сострить:

— Каким тебя принесло ветром, что ты так бесцеремонно врываешься в павильон своего господина?

— Меня послал лорд Кедри, сир. Он просил известить вас, что вода перестала поступать в каналы. В водоводах нет ни капли воды, а ветряные насосы разрушены так, что их невозможно починить.