— Мой маленький братишка! — пробормотал Маркайм и слегка отстранился. —

Клянусь Мезоном, я рад тебя видеть.

Арлин снял с головы шлем и улыбнулся:

— Я думал, мы никогда больше с тобой не встретимся. Во всяком, случае в этой жизни.

— Но жизнь полна сюрпризов. Нам необходимо скорее добраться до моей палатки и потолковать, — Маркайм развернулся и подтолкнул Арлина вниз по дороге. — И подкрепиться. У меня есть кунжутное печенье и сладкие свежие финики. Клянусь чем хочешь, ты в жизни не пробовал ничего подобного.

— За прошедшие восемь долгих лет — точно, — рассмеялся Арлин. Затем он вдруг помрачнел. — Отец умер?

Маркайм посмотрел на равнину, над которой ветер кружил столбы мелкой белой пыли.

— Да. Он умер, повторяя твое имя. Я хотел бы, чтобы ты знал это.

Последовало молчание, и Арлин ощутил боль потери, сожалея о том, что их расставание не было ни сердечным, ни даже дружеским. Понимая, что тут он бессилен что-либо поправить, Арлин переключил свое внимания на равнину, гладкую и плоскую, которая простиралась во всех направлениях почти до горизонта. Белые шатры жрецов Мезона трепетали и хлопали на ветру, однако никого из людей поблизости не было видно. Сразу за ними, однако, начинался лагерь ксенарцев. Там стояло несколько солдат, лениво наблюдая за приближением братьев.

Арлин непроизвольно прикоснулся к рукояти своего меча, чувствуя, как струйки пота побежали по спине под кирасой. Маркайм был одет в короткую солдатскую юбочку, камзол без рукавов и сандалии.

— Ну, вот мы и пришли, — объявил Маркайм, отводя в сторону входной клапан большого шелкового шатра круглой формы, увенчанного высоким конусом с ксенарским флагом на вершине.

Внутри пол был устлан дорогими толстыми коврами, по которым были разбросаны вышитые атласные подушки. Единственным предметом мебели был длинный приземистый стол и два складных стула. На матрасе у самой стены были аккуратно разложены оружие и доспехи.

Сразу за ними вошел мальчик-слуга. Опустив взгляд, он спросил:

— Что желает милорд?

— Еды и вина, Райе. Только быстро.

— Ты богато живешь, Маркайм, — заметил Арлин, рассматривая немногочисленное, но дорогое и роскошное имущество брата.

— У меня свой большой отряд, братишка. Целая тысяча солдат, — он приглашающе махнул рукой в сторону стола. — Присаживайся. Сейчас нам подадут напитки и еду.

Арлин отцепил от пояса меч и сел, положив меч рядом с собой на подушку. Затем он расстегнул кирасу и отложил ее в сторону вместе со шлемом. Судя по всему, на службе короля Роффо Маркайм Д'Лелан процветал. Кроме того, ему отошло все имущество Д'Леланов.

— Я не могу остаться надолго, — предупредил Арлин, вспомнив, что Мартен остался один на скале обозревать окрестности.

Маркайм усмехнулся:

— Ты, конечно, простишь меня, если я попытаюсь тебя переубедить.

Он налил в миску воду из серебряного кувшина, и они вымыли руки. Тем временем слуги принесли вино и закуски, после чего Маркайм их немедленно изгнал. На тарелках лежала горячая жареная оленина, завернутая в распаренные виноградные листья; не забыто было и печенье с финиками. В огромных кружках пенился холодный сладкий эль.

Арлин успел позабыть, что когда ешь руками, пища приобретает совершенно особенный вкус, однако на этот раз приторно-сладкая подлива насторожила его. Подняв голову, он перехватил напряженный взгляд Маркайма.

— Тебе не нравится? — спросил он.

— Хорошая еда… просто превосходная. Просто в последнее время я что-то потерял аппетит.

— Это не удивительно. Как не потерять аппетит, если восемь лет подряд питаться пресной виннамирской пищей, — с тенью раздражения в голосе заметил Маркайм. — Почему все-таки ты оставил нас и поселился на севере? Мать очень скучала по тебе, Арлин.

Кусок печенья вдруг стал горьким во рту, и Арлин положил его обратно.

— Я думал, что ты позвал меня к себе, потому что все еще любишь, а ты хочешь, чтобы я оправдывался.

— Нет-нет, ты здесь совсем не за этим, — торопливо сказал Маркайм, но отвел взгляд.

— Да, я был безответственным и неуправляемым, — признал Арлин. — Я компрометировал семью при дворе. Теперь я об этом искренне сожалею, но именно отец дал мне ясно понять, что я не могу больше оставаться в родном доме. Каково мне было после этого оставаться в Занкосе? У меня там не было будущего. Я был недисциплинирован, а твой военный образ мышления тоже мне не давался.

— Зато теперь, похоже, ты наверстал упущенное. И поднял оружие против собственного народа… против своей семьи. Ты пошел за Рыжим Королем и опозорил всех нас.

— Я пошел за другом. Конечно, кроме всего прочего, он и король, и маг, но самое главное — и я чувствую это — это человек, отмеченный судьбой. Виннамир стал моим домом, а его народ — моей семьей. Мы не просили об этой войне — нам ее навязали. Так что в своем позоре будете виноваты вы сами.

— Ну, хватит об этом, — Маркайм взялся за свою кружку. — Давай не будем ссориться, ведь нам осталось так мало времени. Ешь.