От палатки он был не в восторге, хоть и принял этот подарок. Оказывается, рыбаки ходят от лунки к лунке, а не сидят на одном месте, закрывшись от ветра. Хотя перенести эту палатку можно было одной рукой. Я предположил, что дело в другом. Рассказал им анекдот, который они точно не слышали:

"На зимней рыбалке сидит мужик без шапки. К нему подходят, спрашивают: Почему? Простудишься ведь!

Он отвечает: "Ага, вчера выпить предлагали, а я — не услышал! "

Мы опрокинули еще по 100 грамм и батя сказал, что нам тут делать нечего, клева — точно не будет. И хорошо. Имел я ввиду, такую рыбалку! Отца "обловили", да и ладно.

Толи дело летом! Вода — руки не обжигает. Даже Святой Симеон Верхотурский зимой не рыбачил, что он — дурень что-ли! Сидел на печи и шубы шил. Стоп. А мы тогда кто? Еще и приперлись за 10 километров… Лучше поедем к бабушке, ноги в "электроваленке" греть, уху вчерашнюю доедать, да вкусную водку пить…

* * *

Отец вечером мне признался, что почему-то не думал обо мне, как о самостоятельном человеке. Я же ещё маленький… Сколько там мне… Пять, ну шесть лет… Вот вырасту, тогда… Пойму его, почему они с Надей разошлись… Вернее, она его бросила, забрав меня и уехав, тогда, из деревни под Кировом… Куда его направили, после института, по-распределению…

Я отрывками помнил, этот период. Как ходил с мамой на речку, полоскать в проруби белье. Как мама это делала?!! Это же руки поморозить можно! Да и вообще, это — тяжелая работа. Я сам, когда меня заставляли полоскать белье потом, в тёплой ванной, долго — не выдерживал. А тут — на морозе, да еще потом тащить мокрое, тяжелое бельё — обратно…

Как потом мы улетели, ночью, в Свердловск. Сначала на "маленьком" самолете, потом — на "большом". В "кукурузнике" меня безостановочно "рвало". В "Тушке", а скорее всего, в "Иле" я, наконец-то, уснул.

Потом мы жили в деревянном доме, в начале той же самой улицы Восточной. Ездили стирать белье — к бабушке, на Бардина. Это были самые счастливые, для меня, моменты! На машине, под тиканье счетчика!

Когда дом пошел под снос, нам дали двухкомнатную квартиру, около Шарташского рынка. Вместо огромного дома, с тремя комнатами и большой кухней! С большим участком, соток 10–12, в центре города! Сейчас бы это стоило — 3 таких квартиры. В XXI веке — все двадцать!

Это случилось в конце августа, в год, когда я должен был пойти в школу. Места в школах поблизости уже не было, мне пришлось ходить в ту, что была далеко, в 10 минутах ходьбы от дома.

Об отце мне напоминал только тополь, посаженный им около нашего старого дома, в день моего рождения. После сноса он остался. Я редко там бывал, а в XXI веке обратил внимание, проезжая мимо на машине, что он стал уже выше стоящей рядом пятиэтажки…

* * *

В понедельник отец ушел на работу, а мы с Сашкой отправились тоже на работу — к дяде Жене. Аня с нами не поехала, осталась с Настей в номере. На улице было достаточно холодно, около -20 градусов. Мы проехались по городку и свернули на лесопилку. Она была частная или еще государственная, я так и не понял.

Рабочие нехотя пилили бревна на доски на старом агрегате. Второй такой стоял рядом и был сломан. Строительный бум начнется не скоро, я успею к нему подготовиться. Да и станки появятся импортные, пилить будут лучше и точнее. Пока же пиломатериал не очень ценился, стоил копейки. Особенно здесь, далеко от Екатеринбурга.

Мы поговорили с Женей, он рассказал, где они берут лес. Пилят деревья на выделяемой им делянке, ветки и сучки — сжигают, как мусор. Какой-нибудь японец или китаец — в обморок бы упал от такой бесхозяйственности. А я ничего — вытерпел.

Превращение сучков в щепу, а затем брикетирование — бизнес далекого будущего. Сейчас он был не выгоден. Опилками и щепой — засыпали дороги, в поселках, где были ДОКи — дерево-обрабатывающие комбинаты. Опилок было там в избытке, они были очень пожароопасны. От них избавлялись любыми способами. Тем более — не делали щепу специально.

Вот, придумали такой — "ДОКовский асфальт". Летом по нему можно было проехать. Он впитывал грязь и глину, перемешивался с ней. Оставались глубокие колеи, если ездить по одному месту, не по краю колеи. Потом проезжал трактор и враз всё выравнивал. Или еще насыпали опилок. Зимой, после осенних дождей, это месиво замерзало и дорога превращалась в твердый "автобан". Иногда — на полметра выше, чем тротуары.

Оказалось, что выкуп делянки — вполне легален. Только там надо было спилить всё — и деловую древесину и мусор, вроде кустарников. Всё вывезти или сжечь, а на это место — высадить посадки. В лесхозах были специальные питомники маленьких сосен, лесники и егеря за этим всем строго следили.

Зато не следили, кто там в лесу стреляет. Мы обновили мое ружье, я заставил Сашку потом его чистить. Отобрав и заперев все патроны, проверив стволы.

С Евгением мы пока "провентилировали" одну "тему". Сможет ли он собрать бригаду лесорубов, чтобы "подтянуть" с делянки стволы деревьев — примерно одного размера? Под срубы — домов и бань.