— Тогда отправляемся, но это платье надо бы сменить, — Костин критично осматривает мой наряд. — Что ты думаешь насчет бикини?

— В феврале? — поднимаю на него глаза.

— Конечно, на Мальдивах сейчас лето.

— О, так мы летим на острова?

— Конечно, детка, где ещё можно так отдохнуть от всех передряг этого мира.

— Супер! Миша, позволь мне только переодеться по-зимнему, чтобы было в чем выбирать бикини, и я сразу выйду к тебе.

— Жду тебя здесь, дорогая.

Его настойчивость хоть и задевает меня, но списываю это на нервозность мою. Я уже нацеливаюсь избегать Ворошилова, но его самого нет нигде. Наверное, испытываю облегчение, избежав очередного неприятного разговора. Через двадцать минут я уже в джинсах и свитере, прихватив куртку и сумку выхожу в зал.

— Я готова, — слегка улыбаюсь, оценив удивление на лице мужчины. — Что?

— Не знаю, просто ты такая обычная.

— Я и есть обычная, ты же видел меня голой. Третьей сиськи точно нет.

— Может, мне её и не хватает, — шутит Михаил, и я расслабляюсь.

А через двенадцать часов мы на частном самолете приземляемся в аэропорту Мале. Я, как дикарка, рассматриваю всё вокруг. От яркости красок глаза болят. Голубой, белый, зеленый желтый, — все будто оцифрованные.

— Нравится? — Миша улыбается на мой восторг.

— Да! Здесь так красиво!

— Подожди, ещё на сам остров доберемся, в отель, там намного тише, чем в столице.

— И что мы там будем делать?

— Как что? Расслаблять мозг и психику, а напрягать другие части тела.

— Я не против напрячь другие части, — подаюсь вперед и прижимаю свои губы к губам мужчины. Хотелось бы мне видеть рядом другого мужчину, но он сделал свой выбор и даже решил за меня.

Не знаю, какое из двух чувств главенствует во мне: ярость или грусть. Я смотрю вслед уходящей из клуба и уже переодетой Василисе и опрокидываю в себя не знаю, какой по счету виски. Отупение мозга, но не ноющей дыры в груди, которая теперь, видимо, навсегда со мной. Романова открыто выбрала “денежный мешок”. Что ещё я могу предложить, кроме себя и сомнительного приданного в виде моей матери-алкоголички и ПТС? Нет. Ей и деньги мои не нужны.

— Ну что ты так расстраиваешься? Ева — не единственная девочка, танцующая в этом клубе.

— Таня, уйди от греха подальше, — тихо проговариваю и поворачиваюсь к управляющей.

— Ну что так реагировать, найдешь себе другую.

— Ева для тебя просто кусок мяса, который ты кидаешь богатеньким клиентам?

— Каждый выживает, как может, нам ли об этом не знать, — она пожимает плечами, а я борюсь с желанием свернуть её тонкую шею. Лишь неприятные выяснения отношений с Косарем тормозят меня.

— И поэтому ты торгуешь девушками, как заправская сутенерша?

— Послушай, ты! — в одно мгновение милая и улыбчивая Танюша превращается в фурию, но и я уже не сама любезность. Просил ведь её свалить.

— Ну! — спускаюсь со стула и нависаю над управляющей. Она тут же меняет тактику, опуская ладонь мне на предплечье.

— Саша, ты не понимаешь, он заплатил с одним условием, что я устрою им ещё одну встречу.

— Он увез её, черт знает куда!

— Но он хороший мужчина, по крайней мере, не такой, как Андрей Ерошин.

— Ты вообще без мозгов, Татьяна? — качаю головой. — Он увез её, а знаешь ли ты, сколько девочек вот так пропадает без вести, просто поехав отдыхать с богатеньким мешком? И откуда у него деньги? Чем занимается, ты знаешь?

— Да наплевать мне, чем он занимается. И Ева самостоятельная девушка, которая сама, заметь, решила уехать!

— Много ты знаешь о мотивах Евы.

— Ты мне надоел! — она делает шаг в сторону, но хватаю её за руку чуть выше локтя и наклоняюсь к самому уху.

— Если с Васькой что-то случится в этой поездке, ты лично мне ответишь, и поверь, тебе не понравится это.

— Вали отсюда, Мамба, больше тебе здесь делать нечего! — она вырывает руку и гордо удаляется, я же действительно разворачиваюсь и выхожу на улицу. Сигареты, сука, как назло закончились. Но я не успеваю сделать и пары шагов в сторону ночного супермаркета, как раздается трель мобильного.

— Алло, — увидев имя звонящего, я даже вслух его не произношу.

— Завтра начинается операция, — и Бульдозер отключается. Ни где, ни во сколько — ничего. Но, надеюсь, помощнички его мне напишут или наберут. Очень долго мы ждали этого момента, разработку вели ещё до того, как я прилетел из Латакии, и вот, наконец, наступил этот момент. А ещё потому, что политик всегда выскальзывает из облавы. Но не в этот раз. Теперь эта гадюка попадется в силок и получит по заслугам. Видимо, не только я работал в этом направлении, но и другие трудились, и вот теперь Исаковский собрал всё воедино.