— Миша, — протягиваю ему руки, совершенно не обращая внимания, что на мне лишь легкое платье, которое я надела после танца и то, которое лишь слегка прикрывает все интимные места. — Добро пожаловать в “Лофт” снова.

— Евочка, душа моя, — он целует в щеку, но я, движимая обидой и злостью, поворачиваю голову и целую его в губы. Затылком чувствую, как меня прожигают взглядом, но вместо этого лишь ближе придвигаюсь, углубляя поцелуй. — Да, — ошарашено проговаривает Костин. — Если ты меня будешь встречать каждый день, я буду здесь жить. Или можно сделать ещё лучше, но сперва мне надо с Таней поговорить.

— Хорошо, я буду ждать тебя в зале на маленьком двухместном диване или на сцене, как тебе больше нравится.

— Начнем со сцены, давно я не видел, как ты танцуешь, Ева.

— Хорошо, — ещё один смазанный поцелуй, и мы расходимся. Михаил идет в кабинет, разговаривать о чем-то с Татьяной, а я же делаю шаг к сцене.

— Постой, Ева, — от прикосновения мужских пальцев я цепенею. Но не потому, что боюсь, а потому что больше не хочу испытывать на себе его касания. Не после того, что я только что видела.

— Зачем? — вырываю свою руку у него.

— Это и есть твой ответ? Ты выбираешь мешок с деньгами?

— А ты выбираешь самую дешевую шлюху нашего клуба, Мамба. Сочувствую.

— Эй! Сама ты дешевка, убогая!

— Давно ты нарываешься, сука, сейчас и получишь, — снимаю с ноги туфлю и зажимаю её так, чтобы каблук воткнуть в какую-то часть тела блондинки. — Я тебе покажу убогую!

Но я успеваю только замахнуться, как эта дура начинает блажить во всю глотку:

— Па-ама-а-а-а-аги-и-те-е! Убива-а-а-ают! — глядя на это представление, у меня даже злость на неё пропадает, не то что желание огреть ещё и Ворошилова, который пытается удержать меня.

— Тьфу, истеричка неуравновешенная! — надеваю туфлю обратно и как раз вовремя, потому что на эти вопли сбегается не только охрана, но и Таня с Михаилом из кабинета выбегают.

— Что случилось? — управляющая переводит взгляд с орущей блондинки на меня и Сашу, который до сих пор держит меня за предплечье.

— Мне кажется, у Анжелики нервный срыв, сначала она сыпала угрозами, а когда я хотела ответить, у неё случился этот припадок.

Анжелика затыкается только после того, как Татьяна хлестко бьет её по лицу.

— Оштрафована на пятнадцать тысяч и закрыта на вход! — четко проговаривает Леницкая. — Уволена с черным списком. Иди лечись, Вика.

— Но… но… это она чокнутая! — блондинка тыкает в меня пальцем.

— Я вижу только тебя, орущую и позорящую не то что себя. Ты позоришь мой клуб, показывая, что такие чокнутые у меня работают.

— Татьяна Юрьевна!

— Всё, убирайся! — а после поворачивается к охране. — Проводите и проверьте её вещи перед выходом. Ева, теперь ты. Предложение Миши как нельзя кстати оказалось. Тебе надо тоже отвлечься и отдохнуть. Поэтому ты едешь в увольнение на неделю. Отвлечешься и отдохнешь, развеешься, наконец.

— Что? — я настолько шокирована, что голос Саши раздается как гром среди ясного неба. А ведь он всё ещё стоит за моей спиной, но хотя бы не удерживает за руку. — Никуда она не поедет.

— Это не тебе решать, — Татьяна, ещё не отошедшая от воплей Анжелики, теперь обращает свой гневный взгляд на Ворошилова.

— Сколько за неё заплатили? Я даю больше, — от этого заявления я даже рот отрываю. Обсуждают меня словно я кусок мяса, а не живой человек.

— Ты опоздал, мальчик, — это уже Михаил вступает в диалог. — Ева едет со мной.

— Я тебе не мальчик, зарвавшийся богатенький петушок.

— Саша! — я всё же оборачиваюсь к любимому, всматриваясь в его глаза.

— Так сколько, Танюша?

— Всё уже оплачено давно, поэтому надо соблюдать формальности.

— Ты не ответила на мой вопрос, хитрая лиса.

— Я и не обязана! Ты здесь никто и звать тебя никак! А сейчас, если не хочешь последовать за Анжеликой, иди выпей что-нибудь в баре и успокой свою гордость.

Я аж рот открыла от такого нагоняя.

— Ева, — Саша смотрит на меня. — Ты же не поедешь?

— Почему же? Я не против отдохнуть, тем более что последние дни у меня выдались напряженными.

Видеть, как его лицо замыкается, мне больно, но и простить сегодняшнее, после того как умолял меня остаться, тоже не могу. Или не могу так легко. Будем квиты, может, потом и поговорим.

— Вот и славно, — Михаил тут же притягивает меня в объятия, прижимая губы к виску. — Сегодня же и уедем.

— Здорово! — я бросаю последний взгляд на Ворошилова и вижу в его глазах ярость.

Но теперь он снова сам виноват. И когда я только-только поверила, что всё может наладиться, меня быстро поставили на место.