Ее руки сползли с его плеч, и она отстранилась.

«Ну и славно. Иди к Тодзи лучше», — мысленно обрадовался Икари и пошел в сторону своей кровати.

Свет коридора, освещавший комнату, исчез, как только дверь оказалась закрыта. Сев на матрац, Синдзи закрыл глаза и хотел плюхнуться спать, но мягкая нежная рука коснулась его лица и погладила по щеке.

— Т-ты не ушла?

— Глупый Синдзи. Ты такой правильный, что сам упускаешь все.

«Аска сказала то же самое. При этом назвала придурком и залепила затрещину».

— Просто не думай ни о ком сегодня, — прошептала Хикари, и Синдзи почему-то представил, как она покраснела.

Ее губы мягко коснулись его. Парень замер в легкой нерешительности, но через секунду ответил на поцелуй.

«Аска, я найду тебя, но…».

Положив руки ей на спину, он, не прерывая поцелуя, потащил ее за собой на кровать.

Мисато подошла к двери Синдзи. В руках у нее была папка с завтрашним полетным заданием. Женщина хотела было постучаться, но, вспомнив который час, остановилась.

«Просто положу ему на стол, — подумала она. — Пускай утром обрадуется».

Опустив руку на дверную ручку, она услышала звуки, доносящиеся из комнаты. Майор слегка смутилась и улыбнулась.

«Вот ведь подлец. Хотя… Не могу его винить. Но жалко Аску. Надеюсь, он голову совсем не потеряет. Иначе за невыполнение приказа я ему эту самую голову отвинчу».

Под ноги Аске ложился тусклый камень — склизкий и источающий холод. Тропа пошла под гору, и идти стало бы легче, не будь руки связаны за спиной. Предутренняя промозглая сырость сменила ветер и надоедливый снег, волосы наконец разморозились, и за воротник стекала влага.

Холода Аска уже не чувствовала.

«Шаг — слегка подвернуть стопу. Здесь можно легко вывихнуть ногу, очень легко».

Рассвет прятался за отрогами и скалами, а долина впереди — за густым молоком тумана. Можно было попытаться рассмотреть что-то, но капитан была слишком сосредоточена на тропе и коченеющем теле. Издевки и бред у ночного костра казались давно потерянным раем, а спокойный сон под казенным одеялом — и вовсе сказкой.

«Соберись, Аска. Соберись. Еще и двух суток не прошло».

Самовнушения пока хватало, сил для того, чтобы не стонать, — тоже, но пилот не могла сказать, сколько еще будет длиться это самое «пока», где настанет та самая грань, за которой исполнится замысел йокая, и она превратится в послушный скот, чья воля сломлена холодом и усталостью.

«Тварь. Нулевая сука. Не дождешься».

Ярость на какую-то долю секунды облегчила мучения — будто пронеслась телом обжигающая волна. Аска поддела на ходу мелкий камешек, и тот ускакал в туман. Пахло холодом, вязко набивался в голову запах мокрого камня, и девушка раздраженно потянула носом: там уже начинало похлюпывать. Слева от тропы из тумана выступили внушительные скалы, и шаги позади стали осторожнее.

Аска подумала о своей конвоирше. Рей молчала всю дорогу, не произнесла ни одного слова после «вставай» у костра, но ее взгляд, как казалось капитану, медленно высверливал в затылке дырочку. А еще Аска была уверена, что Рей тянет свою пушку в руках: дикая энергия оружия класса «А» бушевала за спиной, дразня тянущей болью. Было что-то неуловимое, что непередаваемо общее в ощущениях от близости с этим ружьем и ощущениях внутри Евы.

Сорью Аска Ленгли безумно скучала по своей машине.

Там была уверенность — пагубная уверенность в собственной неуязвимости, была сила, способная испепелить любого врага, было тепло. Аска вспомнила патрубок с горячим кофейным напитком и поймала себя на глупой улыбке.

«Перестань сейчас же. Сейчас же!»

И снова — это помогло.

Туман редел, все больше мокрого камня вокруг, все больше становился остров вокруг промерзшей девушки. Ей хотелось остановиться хоть на секунду, хотя бы осмотреться по-человечески, но для этого пришлось бы обращаться — скорее всего, напрасно, — к Рей. Аска логично рассудила, что в планы конвоира вряд ли входит поблажка пленнице, а значит, не стоило и унижаться.

«Тем более, дрянь вряд ли оценит».

Мысли перенеслись к ночной сцене. Сдвинутое забрало, поднятые очки, пустая банка на коленях — красноглазая преспокойно отдыхала, явно доверяя странным стражам. По мнению Аски, это была чертовски мощная выдержка, учитывая нрав патрульных.

«Наркоманы чертовы».

Аска шла по камням, оскальзываясь и удерживая равновесие, а мысли сами тянулись к привалу. Из памяти все не шли дебаты между повстанцами-философами. Капитан прочно закрепилась за мыслью, что это все действие наркотиков, но уровня общения это все никак не объясняло. Ни дикости, ни бессмысленной жестокости, ни пьяного гогота, ни — наоборот — деловитой собранности фанатиков-убийц. Эти Аоба и Макото преспокойно держали пост на перевале, который, возможно, к обеду накроют залповым огнем, костер был разведен в воронке, земля там провонялась горелым смрадом, а эти двое сыпали и сыпали мудростями.