— Ты испорченная маленькая дрянь. — Устало констатировал я. — Говорить такие вещи отцу! Учти, у нас с твоей матерью будет серьезный разговор!

— Вот она удивится! — черные глаза дочери опасно сверкнули. — Если ты вдруг заговоришь с ней! Госпожа Рахана, должно быть, уже подзабыть успела, что ты вообще можешь произносить слова! Особенно, обращенные к ней.

К своему стыду, мне нечего было ей ответить. Да, вынужден признать, Ровена уже не маленькая девочка, видит и понимает, что в семье давно нет лада. А также страдает из-за этого.

— Что, папуля? Не нашел, что ответить дочурке?

— Прекрати выделываться. — Устало выдохнул я и, развернувшись, вышел из ее спальни.

— И что ты от меня хочешь? — Рахана, сидящая за столом, который был завален бумагами, устало посмотрела в мое лицо. Без интереса, с равнодушием, приправленным легким налетом раздражения.

Какая мать, такая и дочь — ни та, ни другая ни во что меня не ставят.

— Поговори с ней, как женщина. Объясни про самоуважение, про то, чем связь с этим трахалем может кончиться.

— Мулцибер, — жена вздохнула. — Ровена все прекрасно знает сама. Нынешние молодые демоницы совсем иные, не такие, как была я, например, в их возрасте.

— Тогда вышвырни Агора, пока не поздно!

— Еще чего! — ее глаза засверкали в точности, как недавно у дочери. — Парень мой лучший работник! На нем вся школа держится!

— Он скользкий ушлый демон!

— Вот именно! Благодаря этому я еще не разорилась!

— Опомнись, подумай о дочери!

— О ней я и думаю! — огрызнулась Рахана. — Поверь, если выставить Агора вон, будет только хуже. Запрет лишь заставит ее желать его сильнее.

— И что тогда? Пусть под нашей крышей процветает разврат?

— Да, пусть процветает! Ровена наиграется и сама от него избавится.

— Если бастарда не родит!

— Не родит. Вот об этом я как раз с ней и поговорю. К тому же, надо приучать ее к делам. Раз считает себя взрослой, пусть начинает работать — будет не только танцовщицей, но и помощницей моей. И пользу принесет, и навыки полезные обретет. Да и спеси, глядишь, поубавится у нее.

Несмотря ни на что, я вынужден был признать, что Рахана права. Пусть у нас не сложилось, она все же удивительная женщина — этого у нее не отнять. Экспрессивная, всегда на нервах, супруга умеет сохранять рассудок холодным, когда это необходимо, и принимать мудрые решения. Вот только мое мнение при этом не учитывается вовсе.

Я вышел из кабинета демоницы, которая давно уже оставалась моей женой только на словах, и прошелся по школе. Несмотря на ранний час, занятия уже начались. Во дворе, разделенные перегородкой, уже разучивали новые движения малыши и подростки. Их задорный смех заставил меня улыбнуться.

Когда-то Ровена тоже была такой — маленькой и беззаботной. Как же быстро дочь выросла! Я не уделял ей должного внимания, вынужден признать. Теперь уже поздно. Совсем немного, и моя девочка упорхнет во взрослую жизнь, а старика отца и не вспомнит.

Я вошел в танцевальный зал на втором этаже. Он пока еще пустовал, Фафнира и раньше не была любительницей подниматься спозаранку, а теперь, будучи фавориткой Люцифера, и вовсе нечасто являлась на репетиции. Вместо нее уже несколько раз пришлось выступать Ровене.

— Ой, вы тут, господин Мулцибер, — раздалось сзади.

Я обернулся и увидел Макилу с большими щетками и ведерком с притиркой для пола в руках.

— Не буду вам мешать, зайду позже. — Служанка направилась к выходу.

— Это я тебе помешал. Проходи, делай, что хотела. Не обращай внимания на старого демона.

— Что вы, какой же вы старый! — девушка смущенно улыбнулась.

— Не льсти мне, Макила, я древний демон.

— Как скажете, — она дошла до дальней стены, села на пол и принялась чистить его.

Какие у нее плавные движения! Раньше не замечал. Движется так, словно вышла на сцену и готовится начать танец. Ей бы не служанкой быть, а обучение в школе пройти. Девочка ведь явно неравнодушна к танцам — много раз видел, как она с восторгом смотрит на танцовщиц.

Я вышел на балкончик и тоже загляделся на группу, которая недавно тренировалась у нас. Что-то есть в этих современных танцах, вынужден признать. Резкие движения, совсем иной темп, ритмичность тоже иная, но красиво.

Вздох рядом отвлек меня. Я покосился на Макилу, которая с мечтательной улыбкой смотрела на репетицию группы. Как сияют ее зеленые глаза! А тело покачивается в такт музыке, тянется к ней, и очень даже неплохо.

— Ой, простите, господин Мулцибер! — она заметила мой взгляд и смутилась. — Я просто жду, когда подсохнет, чтобы вторым слоем покрыть.

— Тебе нравится их танец?

— Да! — смущенно выдохнула девушка. — Это так красиво!

— Верно, они пылают, словно влюбленные. — Я усмехнулся, Макила вряд ли знает, что такое любовь. Уверен, она никогда не любила. Да и ее, похоже, никто не любил.