— Ясно. — Он начал рассматривать родимое пятно, а я от нечего делать привычно залюбовалась его шатром.

Здесь столько всего было! Какие-то кубики с дверцами, шаман называл это комод и шкаф. На полу такая пушистая циновка, что встаешь на нее и ступней не видать! Не помню точно, кажется, это ковер. А как пахнет в шатре! Никогда таких ароматов не вдыхала.

На еще одном кубике на ножках лежат книги. Это такие квадратики, сверху и снизу плотные, а посередке множество тоненьких, как лкеса лучшей выделки, называются страницы. На большинстве какие-то неинтересные закорючки — буквы, но на некоторых — картинки! Когда шаман разрешает, я листаю книги и рассматриваю эти рисунки, такие красивые!

— Макила!

— А? — я выплыла из своих мыслей. — Что?

— Ты так смотришь на книги! — он рассмеялся.

— Можно будет картинки посмотреть? — затаила дыхание.

— Надо научить тебя читать. Тогда ты поймешь, что самое ценное в них вовсе не рисунки. Хотя в этом случае ты мой дом превратишь в библиотеку, и тебя отсюда будет не выгнать!

— А что такое эта… — я запнулась, пытаясь повторить новое слово, — би… бите-ка?

— Это место, где книг куда больше, чем Странников в нашем стане.

— Ого! И все с картинками?

— Не все. — Он рассмеялся. — А как глаза-то засияли! Ладно, поговорим о метке на твоем запястье. Это…

— Макила! — в шатер просунулась голова Заи. — Чего ты тут расселась, мамка моя тебя кличет! Простите, шаман.

— Меня? — я изумленно выдохнула. — Зачем?

— Не знаю, там такое творится! Демоница заявилась, у которой плантацию лкесы сдуло, обратно свое добро требует! Да идем же быстрее, а то нам обеим влетит!

— Иди, — шаман кивнул. — Следуй судьбе, Макила.

Мы с Заей вошли в шатер, во все глаза глядя на демонов, которых было трое — женщина, мужчина и девочка. Хилые, кстати, на вид, особенно, ребенок. Думала, они крупнее и страшнее. А оказалось, мало чем от нас отличаются.

— Эту ты видела? — спросила мать Заи, кивнув на меня.

— Ее. — Подтвердила демоница.

— Танцевала, видите ли. — Наша главная скривилась. — А потом вы по ее следам и до стана добрались, значит?

— Верно.

— Надо было свернуть твою тощую шею, как из родительницы своей нам на беду вылезла, Макила! — взгляд матери Заи окатил меня презрением и ненавистью.

С первым давно уже свыклась, но второе… Что такого успела натворить, даже не понимаю.

— Что смотришь, отродье? Иди сюда. Сюда, сказала!

Я подошла к ней и опустила глаза в песчаный пол.

— Ну, что, демоница, сделка?

— Сделка. — Откликнулась женщина.

— Все, забирай, — Странница схватила меня за плечи и с силой толкнула вперед, заставив упасть в ноги демонице. — Пусть теперь тебе несчастье приносит! Проваливайте из нашего стана, да поживее, покуда я не передумала!

— Мама? — Зая бросилась ко мне, но мать перехватила ее. — Что это значит?

— То и значит, что теперь Тощая — рабыня демонов!

— Так нельзя! Макила самая зоркая! Это она лкесу углядела вчера!

— Ага, она! — громыхнула наша главная. — Навлекла на нас напасти! Демонов на стан навела! Несчастье приманила! Придется теперь с насиженного места сниматься. Пусть расплачивается, дрянь!

— Но мама!

— Попререкайся тут еще со мной! — Странница с размаху ударила Заю. Та полетела на пол. Я рванулась к ней, но демоница схватила за волосы и потащила прочь из шатра.

— Не надо, пожалейте! — попыталась сопротивляться, упираться ногами в песок, но она не слушала.

Извиваясь, я увидела шамана. Он стоял у шатра и смотрел на нас. Протянула к нему руки, взмолилась о помощи. Но мужчина лишь грустно улыбнулся, тихо прошептав:

— Следуй своей судьбе, Макила.

Дорогу до дома демонов я провела, сжавшись в комок на дне их кареты. Когда она остановилась, эти трое вышли. Только приподняла голову, надеясь, что смогу улизнуть, как в волосы снова вцепилась чья-то рука.

— Будет сделано, госпожа. — Донесся до слуха мальчишеский голос, и меня куда-то поволокли.

— Вот, старая, тебе гостинчик, — парень, наконец-то, отпустил мою шевелюру и толкнул на пол. — Из пустынного народа, говорят. Воспитывай давай!

— Ось бытия! — раздался рядом старый скрипучий говор. — Чего сюда-то припер, Агор? Только не хватало!

— Госпожа велела. Иди скажи ей, что тебе не надо.

— Молчи, негодник!

— То-то же! — он расхохотался.

Сквозь разлохмаченные космы я увидела, как удаляются ноги в шлепках. Потом кто-то взял под локоть и потянул наверх.