— Давай заключим с тобой сделку? Ты выживаешь и поправляешься, а я за это выполню любое твоё желание. Абсолютно любое, даже если оно покажется мне гадким и неприемлемым. По рукам?

— Идёт, — губы Яра чуть дрогнули в усмешке. — Зелень … на моей планете … много зелени … как твои глаза… я люблю…

— Нравятся мои глаза? — Кьяра изо всех сил пыталась удерживать его в сознании, хотя Яр начал откровенно заговариваться.

— Да, — у него даже не хватало сил на шепот, он отвечал одними губами.

— А я просто тащусь от твоих, и ты это знаешь. Темно синий это мой любимый цвет — цвет грозовой тучи.

— Ты … не понимаешь…

— Я понимаю, что мы обязаны с тобой выжить, я понимаю, что твержу это как ненормальная, я понимаю, что мы в полной заднице, но я не могу оставить надежды. Ладно, я применю последнее средство, — сжав его за руку, Кьяра наклонилась к нему как можно ниже. — У нас на Аресе тоже есть свои обычаи. Один из них — когда аресцу исполняется пятнадцать и он достигает своего совершеннолетия, он выбирает себе второе имя. Второе имя необходимо для общения с всевышним, мы произносим его лишь оставшись наедине с создателем. Его не знают ни родители, ни друзья, никто. Это личное, что есть между тобой и богом. Раньше религия занимала важную роль в жизни моего народа, но со временем, с разрастанием Империи духовность стала терять свои позиции. Я сама не очень-то верила. Но сейчас я очень хочу верить, что он существует, что он простит меня за мои чудовищные поступки, разглядев в них истинные мотивы того, что я спасала тех, кого люблю. Сейчас я хочу верить, что, если я произнесу своё второе имя — бог услышит меня. Он услышит меня и заметит тебя. И ты не умрёшь. И мы вытащим Ровера и Тана. Моё второе имя Эйвери! — и вспомнив слова молитвы, глядя в глаза Яру, Кьяра начала молиться. — Я взываю к тебе всеобъемлющий и неприкосновенный дух, просветляющий и наставляющий. Склонив голову, я Эйвери, прошу твоей защиты и благости. Я прошу показать мне мой путь и удержать на нём всех, кто дорог моему сердцу. Сбросив тяжесть вины — дух воспарит, сбросив тяжесть гнева — дух очистится, сбросив тяжесть печали — дух наполнится любовью. Моя душа вышла и вернётся в источник. Я лишь путь длинною в жизнь. Я частица всеобъемлющего, и он во мне.

Слушая бормотание девушки, глаза Яра начали наполняться синевой, его сознание становилось чётче, словно её молитва действительно возвращала его к жизни, либо это был последний всплеск.

— А можно мне сказать? — прошептал Яр. — Вдруг он пока ещё здесь, и заметив меня, возможно, твой бог меня ещё и услышит. Если услышит — тогда пусть он тоже простит меня. … За то, что я люблю девушку, которую любить не имею права. За то, что я полюбил чужую невесту. За то, что я люблю тебя Кьяра. И если ему не сложно, пусть он тоже подскажет мне что делать.

К Яру перед смертью вернулась его ирония, но девушка просто оторопела от услышанного. Кьяра знала, что нравится ему, но, чтобы любовь!

Она просто смотрела на него округлившимися глазами с отвисшей челюстью, забыв на время как из себя можно извлекать звуки.

Из этой неловкой ситуации, от этих въедающихся в неё синих глаз — её отвлекла ожившая связь.

— Борт «меч — 554», на связи база Юкатан, просьба подтвердите голосовую идентификацию.

Это была стандартная процедура. Для вызова санитарного крейсера личностного кода было мало — нужен был голосовой контакт, чтобы сверхчувствительная компьютерная программа смогла опознать и подтвердить личность, и что эту личность не заставили говорить принудительно. Кьяра об этом знала и решила пойти на хитрость. Приложив запястье оглушенного пилота к идентификатору, она умышленно прохрипела в передатчик:

— Я … умираю, — а затем добавила уже нормальным голосом, прервав связь, пытаясь возобновить разговор с Яром, не затрагивая тему, на которой они остановились. — Это собьет программу с толку, но они не смогут проигнорировать сигнал о помощи и вышлют санитарный крейсер. Гуманитарии они ведь частично смертники, так что их всё равно бросят в этот квадрат. Ты ведь продержишься, верно?

Глядя на неё, он просто кивнул. А так как он смотрел безотрывно и пристально, Кьяра понимала, что должна ему всё-таки что-то сказать.

— Наши отношения с тобой, — судорожно вздохнула девушка, — складывались очень сложно. Сначала ты презирал меня, мы дрались, затем ты начал потихоньку впускать меня, и я почувствовала в тебе друга, а потом ты просто начал заигрывать, дразня Ровера. Но ты сказал, что у скворан так принято, что это правила круга. Я воспринимала твоё поведение как обычные скворанские заскоки. Я, конечно, допускала мысль, что могу нравиться тебе, но я не думала, что вот …так серьёзно. Я понимаю, что это чувство нельзя пригласить специально, и от него невозможно избавиться только по одному твоему желанию. Оно приходит, и ты уже не принадлежишь себе. Иногда мне кажется, что ты необычайный кретин, но ты мне нравишься, несмотря на все твои выпады. Я привязалась к тебе, я готова рисковать жизнью ради тебя. Ты удивительно тонко чувствуешь меня. Между нами есть какая-то связь, но я люблю Ровера. И я не знаю, как теперь быть.

— Расслабься, — выдавил Яр, бледнея. Действие порошка подходило к концу, и его состояние резко ухудшалось. — Я просто захотел, чтобы ты это узнала. Жизнь такая короткая и обманчивая штука, что будет слишком скверно уйти, не сказав главного. …Посмотри на радар!

Неподалёку действительно опустился санитарный корабль. И в сторону их крейсера направилась бригада быстрого реагирования из двух человек. Обычно это были высококвалифицированные специалисты, оказывающие первую помощь, вызывающие подмогу только если ситуация нестабильна, если раненных оказывалось больше, чем рук, и, если была нужна транспортировка баракамерой. Оставив «входную дверь» открытой, Кьяра наблюдала за ними по монитору.

— Ты не поверишь, Ярос. Я думала, хуже уже быть не может, — пробормотала она. — Этот дерьмовый день бьёт все рекорды! Яр? — но тот уже был без сознания.

Первого ступившего на борт крейсера Кьяра пропустила, второго уложила на месте, переключив свой пульсар на оглушение.

– Ты сейчас же сообщишь на свой корабль, что ситуация стандартна и что ты остаёшься для стабилизации раненого. Пусть они не ждут. На базу тебя доставит этот патрульный крейсер. Живо Хайди! — рявкнула Кьяра, наставив на сестру своё оружие. — А теперь спаси его. Если ты всё ещё моя сестра, если всё ещё считаешь меня своей семьёй, спаси жизнь тому, кто тоже стал частью моей семьи.