— Я … не понимаю, зачем тогда ты мучаешь себя? И меня? — прошептала она ему, погружаясь в его взгляд, хватаясь за него глазами, словно это была последняя возможность остановить его.

В течение этих минут Ровер несколько раз мысленно порывался исчезнуть из этого дома, попросту смыться, но он почему-то так и не смог собраться духом, и это его сильно угнетало. Она словно держала его невидимыми путами. Он будто ощущал свою исключительную ответственность за неё не в состоянии оставить. … С ним это было впервые и это приводило скворанина в неописуемый ужас. Это означало, что он переставал принадлежать самому себе. Ровер не ответил ей, просто с тоской в глазах, задумчиво провёл пальцами по её щеке, совершенно не беспокоясь тому, что её мать следила за каждым его движением.

— Пойдём, покажу тебе свою комнату! — вдруг неожиданно вскочила Кьяра, потащив его за собой, и удивленно застыла посреди своей же комнаты.

— Я немного изменила интерьер, — печально усмехнувшись, входя следом за ними, пояснила Розалин.

— Ты развесила по стенам все мои фото и детские рисунки? Зачем?

— Вспоминала и тосковала о тебе, девочка моя. В моём эле есть тысячи ваших фото, но эти, которые можно потрогать, мне почему-то дороже, они словно приближают к тому, кто на них заснят, — с грустью ответила миссис Сноу, снова обнимая дочь.

— Да уж, это такое ретро, — отозвался Ровер. — Бумажные фото давным-давно не в моде, как впрочём и любовь, и все эти сентиментальные штуки.

Промолчав, Кьяра взглянула на мать, и этот заполненный отчаяньем взгляд искал поддержки. Не зная, что творилось с её дочерью в последнее время, какие тяготы ей пришлось пережить, но в данный момент Розалин увидела, что её дочь страдает, и как ни странно, судя по всему, виновник всех этих бед тоже испытывал сильные переживания.

— О, у тебя с детства был свой телескоп! — оборвав повисшую трагическую неловкость, воскликнул Ровер, рассматривая одну из фотографий. — Спорим, ты подглядывала за соседями? Хотя нет, — подумав, протянул он, усмехнувшись, — Если бы ты это делала — знала бы больше об этой жизни, мамин комнатный цветочек.

– Что вы имеете в виду? — опередив Кьяру, с вызовом спросила Розалин. — Хотелось бы знать значение ваших двусмысленных фраз и взглядов. Вы пытаетесь упрекнуть меня или мою дочь в неприспособленности?

— Я хочу сказать, что вашей дочери нужно было бы знать, что все врут, притворяются, лицемерят, а вы забивали ей голову своими утопическими идеалами! Она очень хрупкая, как снаружи, так и внутри несмотря даже на то, что она умеет дерзить. Да, Кьяра не приспособлена к окружающей среде, словно вы всю жизнь держали её в инкубаторе, а потом вытолкали служить Империи, забыв рассказать правду, но зато успев сунуть оружие в руки.

— О, вы ошибаетесь! Кьяра росла очень наблюдательным ребёнком, подвижным и смышленым. Несмотря на её хрупкость — упрямства в ней хватит на целый взвод! Знаете Ровер, я слишком многое видела в своей жизни, чтобы безошибочно определить, что моя дочь не безразлична вам. По-моему, вы злитесь, за то, что она заставила вас себя полюбить! — без обиняков обратилась к нему Розалин, в то время как он продолжал рассматривать рисунки и фото, перемещаясь по комнате, не упустив случая опустить фото Тома, стоящее на прикроватной тумбочке. Скворанин сделал вид, что не слышал сказанных слов.

– К Кьяре у меня особое отношение, её я оберегала сильнее, чем других моих детей это правда, — продолжала Розалин невзирая на недовольные жесты дочери. — У всех у нас была очень сильная привязанность к ней, потому что с рождения Кьяра была слабенькой и болезненной, но зато очень искренней, открытой и нежной, словно она жила в ином мире. И я никак не могла понять, почему же невзирая на общие правила, она так отличалась от своих сверстников. Тайком она таскала из дома еду и подкармливала ею бродячих животных и птиц, сбегая в зону отчуждения, — рассказывая о дочери, Розалин продолжала замечать исполненные грустью взгляды, которые скворанин бросал в сторону Кьяры, как подолгу задерживался на её фото своими странными глазами и как сама Кьяра поглядывала на него украдкой, словно чего-то ожидая от него. И у Розалин сложилось такое ощущение, что эти двое всего лишь видение, проносящееся через её дом, вспышка, которая вот-вот исчезнет. — Она грезила легендами, жалела всех и вся. В ней никогда не было злобы, поэтому я и не могла представить её военным офицером. Моя девочка солдат — это же абсурд! От постоянного приём лекарств её волосы вдруг завились в пружины — необычные и непослушные. Её обожал брат и любит сестра. Кьяра хотела, чтобы отец гордился ею, он ведь считал её слишком мягкой, а она так боялась его разочаровать вот она и вступила в ряды рекрутов. В характере моей дочери много граней, не укладывающихся рядом друг с другом, как у необработанного кристалла. То, что ей будет в жизни не просто, то, что Кьяре будет трудно смириться с режимом Империи я знала, как только малышкой она начала связно выражать свои мысли.

— Вы так мило расписали свою девочку, что я не могу отделаться от ощущения, что вы вверяете мне её судьбу, уговариваете, склоняете к чему-то такому, благословляете нас. Или я ошибаюсь? — обернулся Ровер, внимательно взглянув на Розалин. — Я знаю, какая она, не зачем давить мне на чувства, тем более что у скворан довольно шаткий эмоциональный порог. Я сейчас разрыдаюсь у вас на плече, дайте только представлю кучерявую малышку, бросающую голубям крошки! — зрачки скворанина начали пульсировать. Расставание затягивалось, и это приносило ему болезненные ощущения, что как правило, выражалось резкостью в брошенных словах.

— Да, я веду к тому, что мне горько от того, что имя моей дочери втоптали в грязь и вычеркнули из списка граждан Империи, словно она законченная преступница. И как бы я ни тосковала по ней, я хотела бы попросить вас Ровер, забрать Кьяру с Ареса и отправить в безопасное место!

— Мам, нет, — затрясла головой Кьяра, не ожидав услышать подобное. — Ты не можешь его об этом просить! И не зачем меня защищать, я сама виновата! Ровер должен уйти, пока служба безопасности не выследила его неидентифицированное присутствие!