– Как спалось? – издевательски поинтересовался у него Ронан. – Хочу попросить тебя быть хорошим мальчиком и ещё немного послужить Исходу. Ах, да! Чуть не забыл. Тело твоей девки мои люди разрезали на куски и бросили шакалам на потеху, так что кому-то повезло больше – хоть у кого-то брюхо набито! – мой брат разразился смехом, от которого меня начало коробить. Мне стоило огромных усилий сохранять невозмутимое выражение лица.

И вдруг я услышала голос Темпа, хриплый, дрожащий:

– Когда ты тварь сдохнешь – я это учую даже с того света и приду за тобой. Ублюдочная гноящаяся мразь, только и можешь, что махать своим хером да вскрывать глотки детям. Выйти против настоящего бойца один на один у тебя никогда духу не хватит! Всё прикрываешься своими обезьянами, дерьмо трусливое?

Тоже парень с норовом. Безутешен, раздавлен, но всё ещё горд и взбешен. Безнадёжно отважен. Темп бросался на смерть как на пику.

Побагровев, Ронан накинулся на него с кулаками, яростно брызжа слюной, неразборчиво выкрикивая матерные слова.

И если я собиралась сохранить Темпу жизнь – мне нужно было вмешаться.

– Ронан! Ронан хватит!!! Оставь и мне немного, - на свой страх и риск я схватила брата за в очередной раз замахнувшуюся руку. – Местью нужно наслаждаться медленно смакуя. Иначе, какой тогда в этом толк?

Мои слова подействовали, я чуть было облегчённо не выдохнула прямо при нём.

– Моя девочка! – одобрил мой порыв Ронан, осматривая свой окровавленный кулак. – Заставь его корчиться от боли, ангелочек. А я пока подумаю, как мне подадут на десерт этого хныкающего неудачника.

– Оставь мне Аэрона, - спокойно бросила я, с деловым видом раскладывая на земле прихваченные из лазарета принадлежности.

Аэрона я выбрала не случайно. Приблизительно он был такого же роста, как Темп, похожий цвет волос, и самое главное – Аэрон был туповат.

Мне оставалось только дождаться пока Ронан скроется со своими людьми подальше. В это время дня они обычно проверяли ловушки по граничной полосе.

– Аэрон, мне нужен кипяток. Хочу обварить это ничтожество, а затем испробовать на нём мазь от ожогов. Пойди, вскипяти воды, да побольше. Вернёшься уже с кипящим котелком. И верёвки ещё прихвати, - моё распоряжение прозвучало сухо и приказным тоном, как и предполагалось сестре предводителя. Бедняга Аэрон тут же кинулся исполнять поручение.

…И я осталась с не спускающим с меня глаз Темпом наедине. Казалось, даже воздух стал густым, настолько трудно мне стало дышать рядом с ним.

Не теряя ни минуты, смочив тряпку в холодной воде, я протянула к нему руку, намереваясь стереть кровь с его разбитого лица.

– Не прикасайся ко мне, дрянь!!! – дёрнувшись, прорычал он с ненавистью, испепеляя меня взглядом.

– Темп послушай, у нас мало времени, пока вода не закипит, - горячо прошептала я уже совсем другим тоном, - Не верь Ронану, он нарочно измывается над тобой. Шакалы не обгладывали тело твоей девушки – его

забрала я!

На меня уставились непонимающие нежно карие с зелённым оттенком глаза, в которых тот час же зажглась злоба и отчаянье:

– Играешь со мной, гадина?

– Я бы тоже на твоём месте не поверила. …Чтобы поладить с Ронаном мне часто приходится притворяться, - я не отрывала своих глаз от его взгляда, я хотела, чтобы он увидел, чтобы Темп почувствовал мою глубокую искренность и моё горькое сожаление. – Глупо говорить тебе, что мне жаль. Моё сочувствие тебе не поможет. Но в Исходе не все такие, как Ронан и его бойцы.

– Что … ты с ней … сделала? – выдавил он через силу, прожигая меня своими необыкновенными ореховыми глазами.

– Предала огню. … Я всё сделала как нужно, Темп.

– Как нужно? – его разбитые губы задрожали. Возможно, в другой ситуации он бы позволил себе выплакать свою боль. Но не здесь. Не сейчас и не рядом со мной.

 - Прости, - прошептала я, опустив глаза. – У меня кое-что есть для тебя, - из-за пазухи я достала небольшой кожаный мешочек и нанизанные на ту же веревку браслеты. – Это часть их праха. И её украшения. Я подумала, что тебе нужно будет иметь что-то на память о ней.

Я снова посмотрела ему в лицо. Темп страдал, очень страдал. И мои слова только выворачивали его боль наизнанку, а я не знала, как можно утешить этого сильного человека.

– Их? ….. Ты сказала их пепел, - его голос пугал меня, как и этот потемневший взгляд. – Это значит, что ты извлекла моего ребёнка…

Я кивнула, ощущая, как по моим щекам катятся слёзы. И Темп смотрел на меня с такой злостью, словно эти слёзы я украла у него.

– Это … это … был мальчик, - заикаясь, выдавила я. Если мне было так плохо, представляю, каково было ему.