Мы выросли на сказках об отрёкшихся – так мы называли людей на материках за океаном. Они бросили нас здесь, хотя к преступлениям их мира мы уже никак не относились. Я всегда с интересом слушала эти истории. Для ребёнка выросшего у костра, рассказы об электричестве вызывали потрясение. Трудно было без недоверия относиться к тому, что там люди общаются друг с другом на огромном расстоянии через какие-то коммуникации, что люди перемещаются по воздуху в машинах, а пищу можно приобрести в магазинах, вместо того, чтобы бегать за ней по лесу.

Ну это же самые настоящие небылицы! Наш мир был другим.

Мы боролись, боремся и будем бороться за своё существование.

Мы не отбросы, по крайней мере, не все из нас.

Мы умеем чувствовать и созерцать.

Наши матери до сих пор поют колыбельные своим детям, а молодежь продолжает влюбляться. Невзирая на жестокость условий и загрубелость душ, и на уже совершенно иную мораль.

Моё родное поселение Исхода, где в основном обитали только женщины, дети и старики, находилось ближе к скалам, и к нему невозможно было подступиться с тыла. Наши мужчины, окопавшись на передовой, посменно охраняли периметр – это была их основная забота и обязанность. Оберегать нас, поля и стадо от вражеских набегов и их лазутчиков.

А вот женская работа заключалась в гораздо большем разнообразии – сеять, убирать урожай, заготавливать, ухаживать за домашней скотиной и птицей, готовить пищу, чинить и шить одежду, присматривать за детьми и за ранеными. С одной стороны труд нелёгкий, но с другой - за мужскими спинами мы чувствовали себя в безопасности, несмотря на то, что стычки и нападения стали нормой. Одичалые часто голодали, почва на их половине острова была не самой плодородной, поэтому некоторые отчаявшиеся и безрассудные одичалые пытались разорить наши огороды.

Мужчины умели отбиваться и воевать. И самое странное – они любили это делать. Короткие передышки с жёнами и детьми или подругами, никакой домашней работы и снова на пост, сменяя товарищей. В пятнадцать мальчишек уже посвящали в воинов, и они с гордостью покидали своих матерей в Исходе.

Иногда случалось так, что кто-то из них возвращался в последний раз, завёрнутый в кусок окровавленной мешковины. Кому-то везло больше – всего лишь ранение. И тогда защитника выхаживали, как могли умелые женские руки.

Я как раз была среди тех, кто штопал и поднимал на ноги наших воинов, а так же справлялся с недугами прочих поселенцев. Но не все больные могли получить помощь с нашими-то примитивными возможностями и общими знаниями о внутренних органах и кровеносной системе. Против серьёзных повреждений и некоторых болезней мы были конечно же бессильны. Ни должных навыков, ни медикаментов – только скудный опыт и природные средства под рукой. Приходилось экспериментировать на страх и риск больного, поэтому иногда нам позволяли упражняться на пленных.

На правах сестры предводителя Исхода, я чаще всего делала вылазки к границе и даже за её пределы в поисках растений, красной глины или горной смолы. И каждый раз Ронан посылал со мной небольшой отряд.

На этот раз мне тоже не помешало бы сопровождение, поэтому с самого утра я направилась к «вышке». Так мы называли командный форт-пост, где можно было застать Ронана и его помощников, пожаловаться или попросить помощи. Форт-пост располагался довольно далеко от основного поселения, и состоял из укреплённых блиндажей, смотровой вышки и «стены».

Стена – «архитектурное сооружение» островитян, нагоняющий ужас кусок каменной кладки, по сути - место пыток и казни.

– Стоять! Ронану сейчас не до тебя. Он занят, - на подступах передо мной возник мрачный и взлохмаченный охранник.

– Чем это он таким занят, чего я ещё не видела? Моему брату всегда есть до меня дело! – Главное сделать посуровее лицо, и нагло ломиться вперёд. Люди Ронана боялись его до чёртиков, потому что никогда не были уверенны, что именно выведет его из себя. В данном случае, то ли то, что они меня не пропустят, то ли наоборот. В итоге моя взяла – они не посмели меня завернуть.

В последнее время Ронан был одержим идеей уничтожить одного из самых ловких и сильных воинов Одичалых – парня по имени Темп. Во время стычек этому Темпу постоянно удавалось ускользать невредимым. Зато всем недругам, кому доводилось сталкиваться с Темпом лично – он надрезал уши, словно насмехаясь. Этот дерзкий вызов сильно бесил Ронана, чьё самолюбие, как известно, было самым больным местом.

В отместку мой брат позволял своим людям всячески издеваться над пленными. Стали поговаривать, будто они даже ухитрялись похищать женщин Одичалых, насиловать их и отпускать, умышленно провоцируя противника.