— Уходи! — его глаза были наполнены слезами, но он сдерживал их. Впервые я видела этого мальчика плачущим с того момента, как он попал сюда. — Ты врала нам всем!

— Нет, милый, — новая попытка обнять худенькое тельце провалилась, когда парень отпрыгнул в сторону.

— Лгала! Говорила что не оставишь нас, что всегда будешь рядом, а сама бросаешь!

— Прости, дорогой, но мне нужно уйти.

— Так уходи! — крикнул он и выбежал из комнаты. И тут я заметила плачущую Сюзан. Девочка прижимала к себе застиранного плюшевого медведя и смотрела на меня огромными мокрыми глазищами.

— Девочка моя, — я протянула руки, и она кинулась в объятия, сжимая шею с совсем не детской силой. — Не плачь, детка.

— Заберите меня, мисс Шейн. Я не хочу здесь жить без вас.

— Сюзан, с тобой останется Хилари и Вассаго, они будут заботиться о тебе и других детках.

— Не хочу Хилари! Хочу с вами! — пришлось сесть на стул, потому как девочка не собиралась отпускать, а вырываться из её рук не хотелось. Возможно, это вообще последние человеческие эмоции, что мне остались. И последние часы, кто знает, что взбредет в голову чертовому демону.

— Прости меня, милая, но со мной нельзя.

Прощание с детьми было тяжелым, возможно, даже тяжелее, чем с Вассаго, но всё это необходимо было сделать, чтобы хоть немного очистить свою совесть, и опять Азазель был прав. В любом случае я не вернусь сюда, не посижу за своим столом, не услышу топот детских ног во время перерыва между занятиями. И не увижу чудесную улыбку на лице Сюзан.

— Мирра, — это была Хилари, — почему ты сидишь на этой ледяной лавочке?

— Да вот жду, когда заболею и умру, — пошутила я, но, как оказалось, неудачно.

Глаза помощницы, а ныне уже директора пансиона стали круглыми.

— Зачем ты так?

— Извини, я просто пошутила.

— Ты приедешь ещё к нам?

— Хил, я не знаю, я даже не могу узнать, что ждёт меня сегодня вечером, — я положила руку на её ладонь и сжала пальцы в утешающем жесте. — Видишь, во что превратилась моя тихая и размеренная жизнь?

— Я надеюсь, мы ещё увидимся, и ты вернёшься сюда.

— Дорогая, живи в своё удовольствие и не жди моего возвращения.

Я поднялась и направилась к своей машине, с каждым шагом всё отчётливее чувствуя его присутствие. Демон оставался невидимым для глаз, но я его и не глазами видела, просто кожу стало покалывать, как от прикосновения льда. Открыла дверь, села, пристегнулась. И вот он здесь. На пассажирском сиденье, весь такой лощёный и надменный. Как всегда в белоснежном костюме и черной рубашке.

— Я горжусь тобой, любовь моя.

— Катись в Ад!

Привычные слова, но уже без привычного подтекста.

— Ты правильно сделала, что не дала им надежды дождаться тебя.

— А ты, значит, шпионишь?

— Хотел удостовериться, что всё сделаешь правильно, — он протянул руку и погладил по щеке. Глаза сами собой закрылись от ласки, а бедра конвульсивно сжались. — Бедная моя девочка…

— Аз… — но вместо ответа демон наклонился вперёд и поцеловал. Для того чтобы испытать оргазм, как оказалось, достаточно и поцелуя.

Или нет? — поняла я, когда он убрал руку с моего живота.

Странные чувства, странные поступки, вообще странная жизнь, и в центре такого сумасшествия находится этот красивый блондин.

— Мы так и будем стоять на парковке? — кривая улыбка немного остудила воспаленный мозг.

— Почему? — он понял, что я имела в виду.

— Потому что мне нужно твоё желание, дорогая. Мне нужно, чтобы даже от легкого прикосновения ты сходила с ума. Всё это способствует зачатию, а поскольку времени у нас не так и много, мы с тобой прошли ускоренный курс.

— Но почему именно я, Азазель?

— Мне казалось, что Астарот тебе уже всё объяснил. Ты потомок королевы фейри, и мне пришлось чертовски долго ждать, пока ты будешь готова. А тут еще всякие женихи, страдающие переизбытком гормонов, друзья, так помогающие, что спят с моей избранной. Да и сама избранная… — он хмыкнул, а я нахмурилась, прекрасно поняв, что демон говорит об Иса и всем, что было связано с ним. — Так мы едем домой или нет? А то я голоден.

— Чёрт возьми! — умом я понимала, что он говорит о простой пище, но моё тело было голодное и желало получить наибольшее наслаждение.

— Я помогу тебе, детка, как только окажемся в квартире, — он погладил пальцем шею и за ухом, чуть не устроив аварию на светофоре.

— Уймись! — я не собиралась умирать, тем более раньше, чем получу обещанное. Рука исчезла, но вожделение не пропало, хотя и стало менее ощутимым.

Мы приехали домой, но не успели даже выбраться из машины. Всю дорогу сдерживаемое желание вырвалось наружу, стоило только отстегнуть ремень. Я забралась к нему на колени и впилась в губы. Азазель не сопротивлялся, наоборот, его руки сильнее притянули к себе, задирая юбку и лаская мои бедра и ноги.