Он наблюдал за ней, и ей нужно было сохранять спокойствие. Глубоко вдохнув, она повернулась к нему и обнаружила, что он небрежно прислонился к двери, будто владел этим местом. Эти сосредоточенные голубые глаза наблюдали за всем, что отражалось на ее лице, в то время как его собственные глаза оставались совершенно пустыми.

Морана почувствовала, как ее сердце начало заикаться так же знакомо, как с ним, огонь заливал ее кровоток, воспламеняя каждую клетку, которой он касался. Это не место для этого. Если для этого и не было места, то это был дом ее отца.

— Все? — тихо спросил он, его голос был ровным, но тоном, горячим от чего-то, что ее тело узнало и к чему перезвонило.

Она кивнула. Он позволил ей взять сумку и вышел из комнаты, когда она последовала за ним, ее теплое тело не давало ей роскоши эмоций в тот момент. Они спустились по лестнице, в доме было темно и тихо, и она не знала, был ее отец или нет. И ей все равно.

Открыв боковую дверь, он вышел первым, потянув ее за собой, пока они оставались в тени, направляясь к деревьям. Внезапно из-за угла вышла группа охранников, разговаривая между собой, их пистолеты лежали на плечах.

Морана остановилась, ее разум затуманился, когда страх наполнил ее вены, и она повернулась, чтобы укрыться в тот самый момент, когда ее грубо потянула рука и прижала лицом к нише в стене сбоку дома. Сердце бешено колотилось в ушах, кровь хлынула по ее телу с удвоенной силой.

Морана оставалась совершенно неподвижной, ошеломляющие ощущения обрушивались на нее, когда запах кожи и мускуса пронизывал все вокруг, когда она сделала несколько глубоких вдохов, осознавая многое, все сразу.

Его руки прижали ее к стене, прижали ладони к ее голове, когда его тело полностью закрыло ее из поля зрения, его большая фигура обвилась вокруг нее не защищающим, а чем- то совершенно другим, чего она не могла определить.

Его дыхание коснулось ее уха, его щетина царапала кожу ее шеи, когда он наклонил голову, чтобы они еще глубже растворились в тени. Но именно его тело на ее спине, его высокое, твердое, смертоносное тело на ее маленькой спине заставили ее колени задрожать.

У нее перехватило дыхание. Он не двинулся с места. Его эрекция уперлась в ее спину. Он не двинулся с места. Голоса охранников стихли. Он не двинулся с места. Огонь скопился в ее животе, низко между ног, заставляя ее инстинктивно выгнуться к нему. Затем он перешёл.

Он сбросил сумку с ее плеча на пол, лямка ее майки упала вместе с ней до локтя. Его рука провела грубым пальцем по ее голой коже. Дыхание сбилось, Морана закрыла глаза, чувствуя, как мозоли на его руке восхитительно трутся о ее мягкую кожу, мурашки по коже разбегаются по ее рукам, заставляя соски покрыться камешками, заставляя ее грудь болеть, когда тепло лизнуло ее между ног.

Он не прикасался к ней так в последний раз. Он не дышал так ей в шею и не терся челюстью о ее плечо, все время держась подальше от нее. Его рука медленно двигалась вокруг ее шеи, оставляя ее груди нетронутыми, без присмотра, как в прошлый раз. Она хотела, нет, нуждалась, чтобы он прикоснулся к ним. Ей нужно, чтобы он дергал ее за соски и доставлял ей сладкое удовольствие, на которое, как она знала, способно ее тело. Ей нужно создать то восхитительное трение, которое она могла ощущать внутри себя. Ей нужны были его руки на груди.

Но его рука сомкнулась вокруг ее шеи, в той хватке, которую она узнала: твердой, но не крепкой, когда его губы приблизились к ее уху.

— Ты чувствовала меня внутри себя на следующий день, — прошептал он в мягкую кожу ее панциря, виски в его голосе достигло ее головы, а его слова проникли прямо в ее душу.

Ее стенки сжались в воспоминаниях о том жестком, быстром сексе на стойке в туалете. Морана закусила губу, не давая ему словесного ответа, даже когда ее бедра упирались в его. Она почувствовала, как его член скользнул по ее заднице, когда она встала на цыпочки, эротическое трение заставляло ее вести себя как кошка в тепле, а не как умная и рациональная женщина, которой она была несколько минут назад. Однако ее гнев на себя, ее сожаление о том, что это случилось снова, было намного меньше, чем то, что было

несколько дней назад. Она не знала, что это говорило о ней или даже что это значило, но сейчас она приняла это, ее голова упала на его плечо, прижавшись передней частью к стене.

Его рука крепче сжала ее горло, его бедра упирались в нее, а другая рука скользнула в ее джинсы, трусики, попадая прямо в ее сладкое место. Ее рот приоткрылся на трусиках, как он похоронил его пальцы глубоко внутри нее.

— Такая чертовски влажная для меня, — прорычал он ей на ухо, его бедра с силой уперлись в ее задницу.