Итак, она была в безопасности от своего баньши еще немного, и если бы все сработало так, как было, его бы не стало, а она была бы рациональной.

— Нам нужно поговорить, Тристан.

Не самое привлекательное из высказываний. Но, по крайней мере, ровный голос Данте прорезал напряжение между двумя мужчинами настолько, что она взглянула на них — двух высоких, широких, красивых мужчин, которые были столь же смертоносны, как и другие.

— Да, мы это и делаем, — ответил Тристан Кейн, предупреждение в его тоне было ясным, чтобы она могла услышать, как предупреждали Данте, чтобы он не открывал рот, приклеив уши к ним.

Буквально. Она закатила глаза и снова повернулась к телефону, заметив, что оба мужчины вышли из квартиры и вошли в лифт. Двери закрылись с тихим звоном, и Морана почувствовала, как напряжение, которое она не осознавала, просачивалось, покинуло ее тело на громком выдохе.

Так что, убирая новые коды, пока она не получит свои вещи, Морана разблокировала свой телефон и вернулась к исследованию таинственного прорыва Альянса двадцать два

года назад.

***

Морана внезапно проснулась, дезориентированная, ее шея оказалась в странном положении на спинке дивана, ноги онемели и свернулись под ней, волосы расплывались повсюду, а в руках она держала телефон, потерянный где-то на коленях.

Она выпрямила шею, тупая боль запульсировала там, где она заставила себя закричать, ее глаза устремились к великолепным окнам, чтобы увидеть, как сумерки опускаются на город в огненных объятиях, теряясь в темном бархате наступающей ночи. Мерцающие огни города и прохладные морские волны на противоположной стороне резко контрастировали с ее чувствами. Это вид, который она неизменно видела последние несколько ночей, эти окна стали частью ее с той дождливой ночи, как и ее машина. И все же она не думала, что когда- нибудь устанет смотреть одно и то же снова и снова.

Дело было не только в красоте всего этого. Более того. Это воспоминание о том, что сопровождало эту красоту, воспоминание о грустной, одинокой ночи, которая больше не была такой одинокой. Относилась бы она так же к этим окнам, если бы не то воспоминание? Или они были бы похожи на окна ее собственного дома? Просто окна. Тем не менее, каждый раз, когда она смотрела в их сторону, каждый раз, когда она видела город, видела море, видела звезды и безграничное небо, у нее перехватывало дыхание. Так было и сейчас.

Она внезапно осознала свое окружение по мере того, как сон уходил все дальше и дальше от ее разума. Свет все еще был выключен, только свет внешнего мира проникал внутрь, соблазняя тени внутри, звук ее собственного дыхания доносился вокруг нее в тишине. Но она знала, что она не одна. Он был здесь. Где-то в темноте. Наблюдая за ней. Она не знала, где он, не поворачивала голову, чтобы почувствовать его в этих соблазненных тенях, ничего не делала, только сидела спокойно, позволяя ему смотреть, позволяя себе трепетать от того, что за ней наблюдают.

Это было скручено. Это неправильно во многих отношениях. Это никогда не казалось правильным. И вот именно этого она не понимала в себе, в них. Это необходимость уделять внимание друг другу и искать его, ненавидя его. Это волнение пронзило ее, хотя она знала, что этого не должно быть. Это повышенное осознание внутри каждой поры ее тела, как только он оказался поблизости. Было ли это так, с той первой ночи в Тенебре? Или случилось позже? Где она потеряла свое тело, его чувства?

В какой момент наблюдение за кем-то в темноте сзади стало не чем-то угрожающим, а волнующим? И только от него, поскольку Морана знала, что это кто-то другой, то она побежит за ножом. Ее сердце колотилось в тишине, а она оставалась неподвижной, почти не дышала, нервы сжимались все сильнее и сильнее с каждым вдохом, ее соски затвердевали под стесняющей тканью бюстгальтера, тепло скапливалось между

ее ног.

Господи, она была готова взорваться и даже не знала, где он. Не знала, как на него влияет. Она собиралась это изменить. Убедиться, что он чувствует тоже, так же, как и она. Она не собиралась гореть одна, если только сможет помочь. Если он поразит ее этой безумной похотью, самое меньшее, что она сможет сделать, это вернуть услугу. Любитель смотреть? Она устроит ему гребаное шоу.

Доверяя своим инстинктам, которые до сих пор у нее хорошо работали, Морана медленно развернула тело из дремлющего положения, вытянув руки над головой и ноги перед ней, выгибая спину, играя в свою игру. Она была застигнута врасплох внезапным приливом крови к ее спящим ногам, внезапным миллионным уколом булавки, пронзившим ее кожу. Стон облегчения сорвался с ее губ, прежде чем она смогла вернуть его, и она внезапно напряглась. Этот единственный звук в тишине был громким, как крик. Это не сняло напряжения. Оно увеличилось.