Уставшая после нескольких часов сосредоточенной работы, Морана потянулась, ее позвоночник напрягся, разминая шею она посмотрела в окно. Было уже темно, время летело быстрыми темпами, а она спокойно работала. Это была одна из лучших ее работ.

Она взяла телефон, чтобы проверить пришедшее сообщение и увидела имя своего отца.

Отец: Ты на самом деле в Тенебре?

Морана долго смотрела на сообщение, гадая, стоит ли ей вообще отвечать, но потом отказалась. К черту его и его планы. Она ничего ему не должна. Впервые в жизни у нее было что-то хорошее, даже посреди хаоса. Она не позволит ему испортить это. Больше никогда.

С отвращением она бросила телефон на подушку и положила ноги на стол, скрестив лодыжки. Поставив ноутбук на колени, Морана свернула программы, которые инициализировала, и открыла другое окно. Увидев имя отца, это напомнило ей о чем-то, что она собиралась поднять после того, как подслушала разговор Данте и Тристана в ночь Выбора, как ей нравилось думать об этом. Да, с большой буквы В. Данте кое-что упомянул о том, что Тристан Кейн вошел на территорию ее отца, когда она пропала. И Моране было безумно любопытно узнать, что случилось.

Вот почему она подключила камеры в кабинете своего отца, которые она установила много лет назад. Он даже не знал, что они там установлены. Морана, как и тогда, хотела быть в курсе всего. И какой лучший способ быть в курсе, чем установить камеры в кабинете отца. Видеть и прослушивать разговоры не только держало ее в курсе, но также позволяло ей собирать компромат против многих, опасных мужчин их мира. Самое главное, ее отец. Она знала о большинстве грязных вещей, в которые он был вовлечен, записывала разговоры и встречи, храня их на черный день.

Ее безотказность.

Закрыв глаза на разочарование и боль, которые он причинил ей, Морана стряхнула их и сосредоточилась на более важном деле. Быстро набрав несколько паролей, она вошла в систему и ввела дату дня, которую она хотела посмотреть. Она ввела время после того, что было ее

последним сообщением ему, и нажала «ввод».

Экран засветился от камеры в верхнем правом

углу кабинета, показывая изнутри кабинет ее отца. Он был пуст. Перемотав несколько минут вперед, Морана нажала «ввод», когда вошел ее отец, его шаги были взволнованными. Он взял офисный телефон и заговорил в трубку твердым и грубым голосом в ее наушниках.

— Сделано?

Она знала, что он говорил о взрыве ее машины, ее любимой машины. Что бы ни сказал другой человек на линии, он не очень обрадовался. Он сел в кресло и приложил руку ко лбу.

— Что значит мужчины не отвечают? Позвони им! Мне нужно знать, позаботились ли о ней.

Позаботились ли. Мило.

Морана только бесстрастно наблюдала. Ее отец положил трубку и долго смотрел в окно.

Морана хотела бы думать, что внутри него был намек на раскаяние, намек на печаль после того, что он только что сделал со своей единственной дочерью, но она не думала, что он сожалел. Мужчина, позволивший своему ребенку упасть

с лестницы, приказавший взорвать ее, не был способен на раскаяние. Единственная причина, по которой он сейчас связался с ней, заключалась в том, что Марони сообщил ему о ее присутствии, и она взъерошила его перья.

Она наблюдала, как что-то за окном привлекло его внимание. Ее сердце забилось быстрее.

Наклонившись вперед, не осознавая этого, Морана ошеломленно наблюдала, как Тристан влетел в кабинет ее отца, как бушующий шторм. Ни предупреждения, ни объяснения. Он просто вошел, будто владел этим местом, даже не взглянув на троих мужчин позади него, направивших пистолеты на него, все его тело было туго напряжённо, чтобы взорваться в любую секунду. Он был бомбой, и он тикал.

— Он только что вломился, — задыхаясь,

объяснил один из мужчин. — Мы пытались его остановить, но он вырубил двух парней.

Морана смотрела, загипнотизированная и потрясенная, как Тристан Кейн, нет, Хищник, сел на одно из кресел напротив ее отца, все его тело вибрировало от гнева, которого она никогда, не видела. Сердце колотилось, она не осмеливалась пошевелить ни единой мышцей, наблюдая, как напряжение в комнате поднимается все выше и выше.

— Я помню тебя, парень, — сказал ее отец, откинувшись на спинку кресла и глядя на Тристана. — Ты выстрелил в отца прямо между глаз. Того маленького мальчика трудно забыть. Я не узнал тебя тогда, когда мы недавно встретились. Теперь узнал.

Хищник просто смотрел на него.

— Где она?

Ее отец улыбнулся улыбкой Марони.

— И я помню, как ты подошел к ней, стер кровь с ее лица.

Морана почувствовала, как ее пульс участился, в голове не было никаких воспоминаний о происшествии, а только одна мысль, мысль о том, что мальчик вытирает кровь с лица ребенка, о том, что он делает это с ней, заставила ее сердце сжаться.

— Где она?

— И то, как ты смотрел на нее в ресторане, — продолжил ее отец, делая вид, что его не беспокоит взгляд смертоносного, опасного человека на себя. Но Морана могла сказать, что он волновался. На щеке у него был клещ. —Удивительно, не правда ли? Женщина, которая смогла тебя привлечь? Я хотел выдать ее замуж за сына одного из моих партнеров. Даже все организовал. Но эта маленькая шлюшка хорошо раздвинула ножки для тебя, не так ли?