— Забыли, что сказку творим мы сами, — вспомнил детей в детском доме. Их глаза. Их веру в волшебство.

— Своими руками, своими поступками, — оптимистично поддержала собеседница.

— Для всех окружающих нас людей.

— Для незнакомы.

— И знакомых.

— Друзей.

— Близких.

— Самых родных, — вторила Катя. Серые радужки оживали. Цвет индиго вытеснял серый.

Не даст затухнуть разгорающемуся огню.

— Любимых.

Не ошибся в выборе. Признание? Да правильно. Только без вопросительного знака.

ПРИЗНАНИЕ.

Взгляд вспыхнул. Поддержать так необходимое ему пламя.

— Сейчас сказка здесь, с нами рядом, вокруг нас.

Бровки Екатерины Дмитриевны удивленно дернулись.

— Здесь? В моей квартире? — неверующие интонации в голосе.

— Да, — как же нравилось ему её ошеломлять. — Прямо у тебя за спиной, — она предприняла попытку развернуться. Остановил. Удержал за тонкие плечи. — Стой. Не поворачивайся, — приказ-просьба.

Хозяйка занервничала. Возбуждение гостя обескураживало. Что он задумал? Подчиниться? Или… фраза «Любимых» звучала как признание. Кому? Ей? Возможно ли такое. Несколько часов знакомства. Сомнения прервал вкрадчивый мужской баритон.

— Закрой глаза, — улыбка на его лице отгоняла все переживания. — Пожалуйста, — тихо почти шепотом.

Послушно опустила веки. Будь что будет.

— Пойдем, — продолжая держать её за плечи, потянул на себя.

Осторожный шаг. Один. Второй. Как же хотелось открыть глаза.

— Не подсматривай, — видел дрожащие реснички.

Руки исчезли. Совсем чуть-чуть подглядеть. Подталкивало любопытство. Капельку. Из-под опущенных ресниц.

— Катя, — строгий шепот опалил ушко.

Ах! Мурашки сломя голову вокруг седьмого позвонка.

— Будешь жульничать, завяжу глаза, — горячим дыханием по ключице.

Ох! Согласна. На всё. Но где он. Насколько близко. Протянула вперед руки. Неуклюже ощупывала пространство. Никого.

— Несносная девчонка, — с какой-то стороны гостиной, — не можешь подождать пару минут, — укор в голосе. В согласие замотала головой. — Ты испортишь сюрприз, — обидно, откуда-то из-за спины.

Сюрпризы она любила. А если он от такого мужчины, как Андрей… Под закрытыми веками оголенный торс… кубики… её пальчики чувствовали жар исходящий от кожи…она близко… очень близко… в крохотной ванной…

Ух! Поскорей открыть глаза. Недавняя реальность опаляла сознание. Надо просто выдохнуть напряжение. Расслабиться. И ждать. Сюрприз. Руки опустились вдоль хрупкого тела. Она в ожидании. Никаких мыслей в голове. Под веками пустота. Тяжело вздохнула. Врать себе не получалось.

Андрей усмехнулся, смотря на взволнованную хозяйку. Её тщетные попытки справиться с переполнявшим волнением забавляли. Не сдержался. Подлил масла в огонь. Почти губами у самого ушка. Почти касаясь подбородком ключицы. Сам с трудом сдержался. Притянуть её к себе. Вжать в себя хрупкое тело. Отошел, не подаваясь соблазну. Он хотел удивить. Продолжить то, что происходило между ними у елки. А там все было правильно. Так как и должно быть.

Огляделся. Одно движение. Огоньки вспыхнули. Повернулся. Пульт от плазмы нашелся на диване. Шаг. Сжал пальцами. Несколько шагов в сторону. Выключатель. Как можно тише. Свет погас. Теперь к ней.

— Повернись, — осторожно прикоснулся к её плечам. Она поворачивается. — Открой глаза… — и тут…

Его дыхание опалило макушку. Мурашки медленно вниз по линии позвоночника. Ладони прожигали тонкую ткань. Колени ватные. Ресницы взлетели. Перед глазами сверкающая разноцветными огоньками елка. Игрушки переливались в свете маленьких лампочек. Горошины бус блестели, отражая разноцветье огней. Радужные блики летали в пространстве комнаты. В изумлении Катя прикрыла рот руками.

— Ах! — восторженно успело сорваться с губ.

Видела все много раз. Сегодня — особый вечер. Развернулась к мужчине. Глаза горели. На лице — восхищение.

— Настоящая сказка, — капельки слезинок радостно поблескивали в уголках глаз. — Как у тебя получилось, из обычного сделать необычное, — неопределённый жест руками.

— Это не я, — умилился её эмоциями, — виновница волшебная — маленькая елка, — указал на переливающееся огоньками хвойное деревце.

Катя снова повернулась к сверкающей елочке. Лопатками прижалась к крепкой груди. Так правильно. Его сердце ускорило ритм.

— Чудесно, — взволнована ощущениями его за своей спиной.

Несколько мгновений они стояли, молча наслаждаясь близостью. Никто не решился разорвать прикосновения. Нет сил. Нет желания. Потому что так должно быть.

Андрей Владимирович сделал незаметный жест рукой. Экран плазмы ожил.

Повернув голову, Екатерина Дмитриевна смотрела с некоторым удивлением и разочарованием. Сказка закончилась.

Он молчал. Каналы сменялись одни за одним. Ему должно повезти. Удача на его стороне. На телевизионной плоскости мелькали кадры. Ерунда. Важна музыка. Мелодия вальса плавно заполнила комнату.