— Да, мы, — энтузиазма в интонациях хозяйки прибавилось. — Ты и я, — игриво дернулись вершинки губ.

Ну же, давай, соображай быстрее, олух. «Что-то» настырно тарабанило по ребрам. Она говорит о вас. Вместе. А это что-то да значит.

Заглохни. Без тебя разберусь. Затолкал нахальное «что-то» как можно дальше.

— Ты уверена, что из этого, — небрежно ткнул пальцем в сторону поникшей елочки, — получится что-то приличное, — мужчина недоверчиво посматривал на вдохновленную девушку.

— Уверена, — отметала переживания Катя.

— По-моему, тут без волшебства не обойтись, — скептически скривился уголок рта. — Настоящего волшебства, — тревожное уточнение.

— Значит, будем колдовать, — в серых глазах сверкали огоньки. Катя выбежала их комнаты.

— Вместе? — неуверенно уточнил Андрей. Наполняя голос надеждой. Не сторонилась. Связала их вместе. Хороший признак.

— Конечно вместе, — Катя проскочила мимо все ещё стоящего по центру комнаты мужчины. В руках предмет напоминающий куб.

Не важна штуковина. Все внимание на словах. Согревали. Давали шанс. Возможность быть рядом. Увидеть улыбку, как на снимках на полке. На обрывке её жизни, так неожиданно оказавшемся в его руках.

— Ну, что стоишь? — пристраивала предмет в свободном углу у окна. — Ты собираешься помогать? — звучало как упрек.

— Я не совсем понимаю, в чем заключается моя помощь, — растерянно развел руками Андрей. Бурная деятельность хрупкой хозяйки немного смутила. А чувство вины окружило плотным кольцом, закрутило в сети. Его вины. Принес несуразную елку. Устроил скандал, там, на базаре. Агрессивно нападал. И было бы из-за чего. Нескладной кособокой елочки.

— Катя, может быть, я позвоню своему водителю, он привезет нормальную, искусственную, — искал выход из сложившейся ситуации. Не верил в возможные изменения неуклюжей лесной жительницы. Успел заметить промелькнувшее огорчение в радужках её глаз. С такой убогой елкой не получит так необходимую ему улыбку. Желанную.

— Ни за что, — решительно отвергла предложение девушка. Повернулась к гостю. Широкие плечи беспомощно опущены. Пальцы нервно теребили красиво уложенные волосы, превращая некогда безупречно лежащие пряди в беспорядок. Выглядел трогательно. Обязана поддержать. Несколько шагов. Она рядом. Не близко. Рядом. Заглядывает в огорченные радужки.

— Доверься мне, — улыбка добрая. Придает уверенности.

Согласился коротким кивком головы.

— Приступим, — она уже у коробок. Закрывает одну, открывает другу. Оглядывается. — Поставь елку на тот куб и немного поверни, — инструктирует, выуживая что-то из недр картонного хранилища.

Катино воодушевление незаметно передалось Андрею. Увлеченно исполнил указания. Бросил взгляд на водружённую на маленький постамент елочку. Неказистость терялась.

— Поверни немного вправо, — прищурив одни глаз, руководила процессом девушка, — ещё чуть-чуть. Отлично, — остановила.

Юркнула под нижние колючие лапки. Выбирлась обратно. Отошла на несколько шагов. Наклоняя голову то на одну, то на другую сторону, оценила какое-то подобие сугроба, прикрыващего проделанные нехитрые махинации.

— Совсем другое дело, — маленькая похвала.

Андрей Владимирович, искоса поглядывая на встрепенувшуюся колючую красавицу, подошел к Кате. Незамысловатые действия изменили внешний вид елочки. Однобокость скрылась. Хвойное деревце устремилось вверх.

— Продолжим, — девушка вновь вернулась к коробке. В руках моток проводов с тонкими лампочками. Смешливый взгляд из-за плеча на замершего поодаль гостя.

— Что? — пригладила взъерошенные волосы. Стирла с лица скептические черты.

— У тебя такой вид, — смешинки слетают с вершинок девичьих губ.

— Всегда знал — розовый не мой цвет, — напускное огорчение в оттянутом крае футболки. Жеманное движение широкими плечами.

Катя сдавленно хохотнула.

— Я не об этом.

— Точно, — указательный палец уткнулся в аппликацию на футболке, — странное животное Винни Пух, переплевывает все мою мужественность, — делано выпячивает вперед грудь.

Звонкий смех заполнил пространство гостиной. Андрей зачарован. У него получилось. Она смеётся. Искренне. Беззаботно. Как на снимках. Как на оборванной фотке, спрятанной в кармане брюк. И плевать, что ему пришлось дурачиться. Готов встать на голову. Ради её улыбки.

— Ты похож на того, кто никогда не наряжал елку, — сквозь оставшиеся смешинки вылетает предположение.

— Ошибаешься, — выдергивает из её рук новогоднюю гирлянду.

— Я самый крутой наряжатель елок, — подскочил к хвойному деревцу.