Я не потянулся за палкой, чтоб трением зажечь листву. Не полез я и в карман за огнивом (спичками, воспламенителем, нужное подчеркнуть). Ну и в общем стоял как дурень, глядя на кучу сухих веток.

— Ну давай, как там делается? — уговаривал я себя, напрягаясь и концентрируясь.

Солнце уже клонилось к горизонту.

Я стоял, а местный ручей мозолил мне и глаза, и «глаза». В горле пересохло, а он манил всё, и магией так «бульк», и на солнце переливался. Я всё продолжал говорить себе: ещё пять минуточек, ну вот почти, ну вот уже совсем нужная мысль. Ну нет, при чём здесь частотный анализ временных интервалов? Мне нужен огонь, мозг, ты понимаешь меня? Огонь. Горячий такой. Какой ещё закон термодинамического равновесия к Бесрезену? И кто такой Бесрезен?

Всё же я решил сделать перерыв.

Пока я лакал воду из ручья, обжигая себе холодом горло, я вдруг будто переключился, позволил воде течь прямо сквозь меня. Она физически через меня текла, но я позволил воде завладеть всеми органами чувств, ощутил её на себе, на сколько она густая, тягучая, холодная или тёплая, тяжёлая и лёгкая, обтекаемая. Все ощущения, вся та гамма чувств, что с водой связана.

И тут же на смену пришли другие эмоции. Нетерпение, гнев, раздражительность. Словно ты медленно закипаешь, а иногда и взрываешься. И это помогло. Я будто изрыгнул из себя нечто, волной прокатившееся по всему телу. Это было сложно, потребовалось особенных органов чувств, да и особенных эмоций, но в результате сила прошла сквозь меня и сорвалась с пальцев струйкой пламени, такой родной и привычной. Хворост затрещал, а я выдохнул.

— Нет, ну талант не пропьёшь же, — произнёс я себе под нос, присаживаясь к огню. А после меня осенило: — А вдруг всё это — последствия пьянки? А я пью?

Вопрос «кто я?» остался без ответа. Можно было легко сказать какая сейчас пора года, в какой параллели мира я нахожусь, как устремлены здесь магические потоки. Но на вопрос «кто я?» однозначного ответа просто не существовало. Тут вопрос был немного другого характера. Когда задаёшься вопросом «кто я?», нужно отличать его от того «кем я себя считаю?». Так вот я никем себя не считаю. Чтобы ответить на вопрос «Кто я?» нужно сделать две простые вещи: узнать и решить. Узнать то, кем однозначно я являюсь, ибо каждый из нас кто-то. А в отдельных местах, в которых я не могу понять, решить кем я хочу быть. Этого разложенного по полочкам объяснения было достаточно, чтобы успокоиться.

Мне очень сильно захотелось откинуться на спину. Прям жизненно необходимо было это сделать. Часть моего сознания, которая отвечала за обработку всей поступающей информации вопила, и тут же я выяснил о себе одну вещь — я эту часть сознания воспитал, натренировал и беспрекословно слушаю. Я расслабленно откинулся на спину и над головой справа на лево пролетела мохнатая туша.

Сердце заколотилось. Рука метнулась к поясу…

— Где мой нож? — посетовал я вслух и вскочил на ноги.

Мне показалось, что вскочил. На деле я неуклюже встал. И вставал я так долго, что пришлось снова прыгнуть в сторону. Зубы клацнули близко к груди. Везёт или реакция? Я смог рассмотреть мохнатую тварь: огромный чёрный волк, килограмм наверное под восемьдесят. Ну я, наверное, тоже восемьдесят, прикинул я — шансы равны. Глаза волка были залиты тьмой, в них блестело заходящее солнце. Шкура стояла дыбом, хвост опущен, ноги полусогнуты, с рычащей пасти капает слюна и превращает траву под собой в засохшие листики. Волк взвыл и угрожающе зарычал. Я встал в стойку покрепче, подыскивая глазами палку.

Я ничего не успел найти, как волк уже совершил прыжок. В прошлый раз это всё же было везение, а не реакция. Схватив летящую в меня тушу за загривок я почувствовал, что оторвался от земли и больно повалился на пожухную траву. Где-то в спине что-то хрустнуло, а в глазах потемнело от удара в затылок. Я схватил волка за загривок со всей силы, которая у меня была. Волк рванул вперёд, разевая пасть и его зубы клацнули в непосредственной близости от моего носа. В глаз брызнула слюна и я вскрикнул от резкой боли, закрывая один глаз. Я изогнулся и оттолкнулся от волка ногой, перекатываясь через себя назад.

Спина хрустнула во второй раз и перестала болеть. Мир закружился от переката и обилия мыслей, затылок снова ударился о землю и вновь в глазах на мгновение потемнело. Сердце успокоилось, я вдохнул и выдохнул, пытаясь встать на ноги. Волк абсолютно молча клацнул зубами и схватил ботинок. Я тут же мотнул ногой и скинул его, вновь становясь в стойку. Левый глаз жгло от слюны, я утёр его кулаком — слёзы катились из обоих. Рыча от негодования я нашёл и схватил палку. Волк рычал и рвал ботинок, на меня не обращая внимания. Я воспользовался ситуацией, подбежал, замахнулся и со всей дури огрел его палкой по горбу.

Палка разломалась, волк выплюнул ботинок и презрительно на меня посмотрел.

— Блять… — вырвалось у меня.

Ещё один прыжок. Тело волка растянулось в воздухе. Я же просто падал в противоположную сторону. Волк прошёл надо мной, ударив меня задней лапой по голове. Я упал на бок и зашурудил руками, пытаясь встать. Тварь развернулась и снова угрожающе зарычала.

Я выдохнул.

— Да отстань от меня! — рявкнул я, чувствуя «клокочущую ярость».

Не настоящую ярость, от которой пеленой застилает взор, а что-то, что очень на неё похоже. То, что воронкой затянуло силы откуда-то из недр моей куртки. Дальше этот ком был будто глиной в моих руках. Куча знакомых символов, которые на самом деле и не символы, а каркас и структуры, которые наполняются силой и воплощаются. Оставалось лишь указать и направить.

Я направил. Воздух загудел и откуда-то сбоку, из-за пределов моего зрения, рванула ослепительно белая молния. Треск грома меня оглушил, в глазах стояли сполохи, а в чёрной воронке осталась лежать куча догорающего мяса. Я выдохнул и вытер потные ладошки.

— Что всё так сложно-то, а? — бурчал я, потирая ушибленный затылок.

Я первым делом подошёл к ручью и долго промывал глаз, пока не осталось лишь лёгкого раздражения. Я рассмотрел его в отражении ручья как мог — он был значительно краснее правого и потерял чёткость.