Двадцать минут я провозился с иллюзией. Развеять её можно было даже плевком при условии, что плевок магический. У единственного, кто мог бы мне помешать, красный халат и кишка тонка. Вообще не скажу, что задача, которую я запланировал, какая-то невменяемо сложная. Всё зависело от техники исполнения, и тут могли быть косяки.

Вытолкнув своё сознание из тела, я поместил его в иллюзию и поплыл наверх. Пришлось погреметь, имитируя шаги. И тут началось… Граната, дротики, пули — шквальный огонь, однако не на поражение. Седрик хитёр, конечно же он решил просто меня усыпить на месяц другой, пока портал не закроется. Куда ж я денусь после этого?

Я окинул стрелявших презрительным взглядом и увидел одного, целящегося мне в ногу из особенно огромной пушки. На миг мне показалось, что эта пушка совсем не подходит для того, чтобы из неё стреляли по людям, на столько огромна она была. Он плавно нажал на спусковой крючок, курок ударил по гильзе, порох взорвался, выталкивая особенно большую пулю. Всё, что мне оставалось — это вовремя открыть портал.

Территория оккупированной Лиреи, г. Густар.

540 г. Красень, Гарри

— Ты же понимаешь, что тебя зря ко мне приставили? — покосился я на Майклсона, здорового голубоглазого блондина. Тот шёл молча, не проявляя ни дружелюбия, ни агрессии, лишь поглядывая по сторонам. Я по сторонам не поглядывал, и так знал, что на каждом углу было по снайперу и стоило мне сделать неверный шаг — я покойник.

Седрик Красс, император новоиспечённого Шияра был в больнице в городе на краю мира. В столицу он не поехал, отбрехавшись тем, что его физическое присутствие нужно здесь. Я же считал, что он не желал вести в столицу меня по соображениям безопасности. Он чувствовал во мне конкурента, а я же не претендовал на его место. Мне своего хватало.

Ко мне приставили Майклсона под предлогом, что его мне отдадут в «рабство», и что ему стоит привыкать к своему хозяину. Но и тут я видел двойную игру.

Тёплый и маленький городок в тылу врага, уютный кусочек спокойствия. Я решил остаться здесь и выиграть время, которого мне так не хватало. Время в Авалоне текло намного медленнее, нежели в мире потеряшек, и это давало мне фору перед суккубом. У меня в кои-то веки было время подготовиться ко всему и всё как следует обдумать.

Я шёл по улицам Густора, наслаждаясь тишиной и спокойствием, вдыхал нагретый асфальтом воздух, всматривался в вывески и витрины. Стояло жаркое утро, стрекотали цикады, и солнце необычайно быстро ползло в зенит. Мне выдали часы с электронным циферблатом, и в первый день я был удивлён, что темнота окутала мир в 16 часов, а чуть больше чем через час наступил новый день. Утром я проснулся разбитым, хотя обычно мне не требовалось сна. И вот теперь, шагая по Густару, я прикидывал, что в мире без имени сутки длятся почти вдвое дольше.

Кинув ещё раз взгляд на Майклсона, я остановился около витрины.

Высокое жилое здание в пять или семь этажей из бетонных плит ничем не отличалось от всех остальных. Серые пошарпаные стены, когда-то раскрашенные в красный. Застеклённые окна с козырьками от дождя. На балконах стоят цветы и кустистые растения. На первом этаже был магазинчик, и я решил заглянуть внутрь.

В нос ударил запах вяленого и копчёного мяса, а взору представился широкий прилавок с огромным выбором разных колбас.

— Что Вас интересует? — спросил толстый дядька за прилавком, протирая разделочный топорик.

— Седрик говорил что-то про деньги? — спросил я Майклсона.

Солдат пожал плечами.

— Выбирайте, я оплачу, — он похлопал себя по карману, проверяя, всё ли на месте. — Всё равно я ухожу вместе с, — он замялся, хотел обратиться ко мне на Вы, но мгновенно перестроился, — с тобой, и деньги мне будут не нужны.

Я кивнул, соглашаясь с неглупым солдатом, и принялся рассматривать вкусности. Выбрав в итоге приличный кусок копчёного мяса и ещё один поменьше сыровяленого, я довольный вышел из лавки, продолжая гулять по городу. «Беги, беги отсюда со всех ног», — причитала та часть моего я, которая отвечала за мою безопасность. Ощущалось это как сосущая тревога в груди. Я и так понимал, что всё не просто, но пока меня убить не пытались.

Улицы сменялись улицами. На перекрёстках были установлены синхронизационные устройства, светом определяющие, кому разрешено движение, а кому запрещено. В какой-то момент я свернул в жилые кварталы и ловил на себе взгляды удивлённых детей, разглядывающих мой меч. Я шёл и проверял, продолжалась ли за мной слежка. Майклсон ни с кем не переговаривался, хотя на поясе у него была вечно молчащая рация. При этом моё внутреннее зрение раз за разом подсвечивало всё новые и новые фигурки, засевшие на удобных и невидимых обычному глазу позициях.

Я шёл и наслаждался, а в голове выстраивалась чёткая карта города. Голова привычно варила на все сто, и в случае чего я уже нашёл местечко, куда можно спрятаться от лишних глаз, переждать и бомбануть портал далеко за пределы города, а потом бежать, бежать и бежать. Все вещи были при мне, хотя мне любезно предлагали их оставить.

В рацию Майклсона что-то пробжыбжали, я ни черта не расслышал. Майклсон тоже, судя по тому, что он переспросил, что к чему.

— Плохая связь, повторите, — буркнул он в рацию.