— Анна, аккуратнее! — крикнул ей брат, но Овечка лишь махнула ему рукой.

Вскоре склон выпрямился и пришлось встать. Со смехом отряхнулась от снега, вытряхнула его из ботинок и посмотрела на этих копуш, которые только-только были на середине пути. Даже Гран спускался вниз перебежками, с опаской поглядывая на Вражку, которая уж слишком часто поскальзывалась.

Овечка терпеливо их ждала, наблюдая за морем, чувствуя его солёный запах и ветер в волосах. Ей не терпелось отправиться дальше ровно так же, как и хотелось отдохнуть в тепле и уюте.

Но тут уж всему своё время.

Наконец и её друзья оказались внизу. Анжей посмотрел на неё с капелькой братского осуждения, но ничего не сказал, а лишь указал на первые домики, уютно спящие вдалеке.

— Пойдёмте, попросим ночлега.

— Попросим? — фыркнула Овечка. — Скорее выкупим.

— Да хоть бы и так…

Из-за тепла поле, которое отделяло путников от деревни, превратилось в холодное пюре и идти по нему было занятием не из приятных. Ботинки Овечки тут же промокли насквозь.

Первый дом встретил их закрытыми ставнями и такой же слякотной дорогой. Овечка ускорила шаг, завернула за угол, но никого не нашла. Потом, изрядно обгоняя друзей, пошла к следующему дому, но с тем же результатом, и только у третьего жилища нашла человека — ветхого старика с такими густыми бровями, что не было видно глаз.

— Горит Маяк! — крикнула она ему. — Простите, не подскажете, где мы можем остановиться на ночь? Мы пришли издалека, нам бы отдохнуть.

Старик поднял голову, смотрел на неё молча около минуты, затем махнул рукой в сторону, сказав:

— Идте д кнца улиц, тама дома Симы, тамта и станьте.

— Ага… спасибо.

Овечка поманила друзей за собой, повела их по нужному (она надеялась) маршруту. В конце улицы оказалось аж три дома. За забором одного из них с любопытством тянул голову олень и лаяла собака. Пока Овечка звонила в дверной колокольчик у калитки, её брат гладил оленя между рогов, вызывая огромный восторг у зверя.

Из иссохшей двери дома выглянула пожилая женщина, спросила:

— Чегось?

— Горит Маяк! Скажите, вы Сима? Нам нужен ночлег.

— Не, я не Сима. Сима слева, к ней и идите, меня не трогайте!

Дверь хлопнула.

— Не судьба тебе, Анж, дружить с этим рогатым, пошли в соседний дом.

Анж вздохнул, попрощался с оленем и направился вслед за сестрой дальше.

Нужный дом оказался очень похож на остальные, разве что дверь когда-то была расписана неуклюжими цветами. Похожий орнамент проступал и на ставнях, и на козырьке крыши. С сосулек звонко падали первые весенние слёзы, рыжий кот с подозрением наблюдал за гостями из-за оконного стекла. Овечка перегнулась через забор, чтобы убедиться, что нет собаки и, не увидев ни одной, вошла во двор. Даже если тут когда-то были грядки или цветы, всё покоилось под снегом.

Овечка постучалась в дверь, обернулась на своих спутников, столпившихся у калитки.

— Вы чего там? Идите сюда!

— Боюсь, мы напугаем хозяина такой толпой, — сказала Вражка.

— Ну да, тоже верно.

Она постучалась ещё раз и наконец услышала с той стороны шаги.

Дверь открыла женщина около пяти декад отроду. Полная, с большим добродушным лицом и седеющими волосами. Глаза её смотрели с любопытством, вокруг них легла сеточка от смеха.

— Батюшки, кто это ко мне в гости пришел? — воскликнула она прежде, чем Овечка успела поздороваться.

Овечка широко улыбнулась.

— Это я! Меня зовут Чёрная Овечка, а это мои друзья. Вы же Сима, да? Нам сказали, что у вас можно остаться на ночлег. У нас есть монеты, мы отплатим.

— Славно-славно. За три монеты можете поселиться в гостевом домике на заднем дворе.

— Отлично! Мы согласны. У вас баня есть?

— Есть-есть, что я, чудовище какое — без бани жить? Давайте ещё две монеты, я вам и завтрак, и ужин сделаю, и баню затоплю.

Это было самое радостное расставание с деньгами во всей жизни Анны.

***

Гостевой домик оказался маленьким, построенным из светлых досок, с двумя большими кроватями, обеденным столом и гербариями на стенах. На полу лежали коврики, сплетенные из старой одежды. Одно-единственное окно любезно пропускало внутрь сумерки.

Строго говоря, домик и был баней — от неё шло всё тепло. Только оказавшись внутри, Овечка почувствовала, как согревается полностью, как ещё ни разу не грелась за все дни их путешествия. Даже кости, казалось, потеплели.