— В «Вечернем курьере».

— Ах, ну да… Ты знаешь там кого-нибудь?

— Многих. Отец активно с ними сотрудничал… А что?

— Можешь организовать мне встречу с редактором? Надо бы выяснить, как попал к Самарской этот список.

Даша вскочила с тахты.

— Запросто, — она кинулась в другую комнату, — если только он сейчас в Москве.

— Хорошо бы на сегодня! — высказал пожелание Глеб.

Он задумчиво подошел к окну. Снег валил да валил и сразу таял, превращаясь в грязь на улицах. А завтра, между прочим, по календарю наступала весна.

Даша влетела, одетая в дубленку.

— Поехали, он ждет ровно в шесть! У него для нас не более пятнадцати минут!

Глеб отвернулся от окна.

— Ты куда-то собралась?

— Угадай с трех попыток!

— А как же твои шестьдесят страниц текста?

— Успеется, — отмахнулась Даша. — Не надеялся ли ты поехать без меня?

Глеб вздохнул.

— Ну, в общем… это я так, для порядку.

Они поехали на «жигуленке» Глеба. Дороги совсем развезло. Снег налипал на лобовое стекло, и «дворники» едва справлялись. Глеб, однако, вел машину так, будто катил по идеальной скоростной трассе.

— Пожалуйста, обещай никуда одной не выходить, — повторил он настойчиво.

Даша кивнула с усмешкой.

— О'кей, я вызову охрану. Ту или иную.

Глеб хмуро на нее покосился.

— Твой жених Эдик не поможет тебе даже при поддержке армии и флота.

Даша прыснула.

— Ход твоих мыслей мне нравится. Ладно, давай договоримся: я забываю про твою зарплату, а ты не упоминаешь о моем женихе Эдике. Особенно к ночи.

— Замётано, — кивнул Глеб. — Но без меня ты из дома ни шагу.

— А ты без меня.

Глеб застонал.

— Ну подумай, куда ты лезешь!

— Уже подумала. Верни мой пистолет.

Больше спорить Глеб не стал, экономя силы на будущее. И «жигуленок» его, по Дашиному указанию, остановился у трехэтажного особнячка. Выходя из машины, Глеб предупредил:

— О списке ни слова.

— Все время обижаешь, — вздохнула Даша, захлопывая дверцу.

Комната, занимаемая главным редактором, была крохотной: в ней с трудом помещались два стола, на каждом из которых, однако, было по компьютеру. Редактор, плотно сбитый мужчина лет сорока в джинсах и свитере, церемонно поцеловал Даше руку.

— Николавна, ты прекрасна до неприличия.

— Я знаю, — сказала Даша.

Девушка за вторым столом подняла веснушчатую мордашку и рассеянно произнесла:

— Привет, Дашуль!

— Здравствуй, Зоя, — более чем холодно отозвалась Даша и представила присутствующим Глеба.

Редактор протянул Глебу руку.

— Федор. Ребята, даже не раздевайтесь. — Он постучал пальцем по стеклу своих часов. — Жизнь собачья, так что раз, два — и разбежались! — Он придвинул Даше стул, а Глебу указал на подоконник: — Уютное местечко, если не боитесь радикулита. Валяйте свои вопросы. Зойка, надеюсь, не помешает?

— Нисколько, — отозвался с подоконника Глеб. — Над чем работала Самарская перед гибелью?

Редактор развел руками:

— Кто об этом только не спрашивал. И милиция в том числе. Ольга интересовалась чем-то вроде магических ритуалов… Ничего более определенного, увы, сообщить не могу. Самарская была у нас как бы на особом положении: звезда. Она часто позволяла себе партизанские действия.

— С неоправданным риском, — ввернула из-за компьютера веснушчатая Зоя. — Чтобы славой ни с кем не делиться.

— Ну, ты-то, — парировала Даша, — и без дележа себе оттяпаешь. Так сказать, от имени коллектива.

Повисло неловкое молчание.

— Федор, — обратился к редактору Глеб, — неужели она даже не намекнула?

Редактор задумчиво кивнул:

— Намеков было достаточно. Держитесь, мол, готовлю вам бомбу. Что же это за бомба? Да вот, мол, собираются люди от министра до уголовника и еще черт знает кого и занимаются черт знает чем. Ладно, Оля, допустим. И чем же они занимаются? А вот это, говорит, и есть бомба. Кстати, — обернулся редактор к Даше, — нечто подобное я слышал и от твоего отца. Примерно за неделю до его гибели.

Даша побелела. Глеб съехал с подоконника.

— То есть? — спросили они дуэтом.

— Какая слаженность! — улыбнулся редактор. — Николай Петрович, кажется, тоже носился с чем-то прохожим. Представьте, говорил он, в одной комнате собираются люди столь разных слоев общества, что уравнять их не в силах даже кладбище. Как по-вашему, спрашивал он, что их может объединять?.. Черт! Или у меня с головой плохо, или именно он увлек Ольку этой бредятиной. Что-то я смутно припоминаю…

— Железно, Федь! — поддержала из-за компьютера Зоя. — Я тоже вспомнила. Николай Петрович умел зажигать. И он говорил о ритуалах.