Глеб вскочил на ноги.

И со зловещей ухмылкой поднялся с пола Грачев.

— Мочить тебя у меня приказа нет, — сказал он, отряхиваясь. — Но придется проявить инициативу. Суньте его для начала мордой в унитаз!

Пятеро, включая оклемавшегося мордоворота, двинулись на Глеба. Один остался подпирать дверь. В дверь деликатно постучали. Парни замерли. Стоявший на карауле, высунув голову наружу, обменялся с кем-то короткими репликами, рявкнул:

— Всё, я сказал! Ссыте в портки! — и, закрыв дверь, вновь подпер ее плечом.

И пятеро мордоворотов, словно ожившие картинки, вновь двинулись на Глеба.

Глеб не прислонился к стене, защищая спину, и не стал принимать боевую стойку. Он с усмешкой сунул руки в карманы.

— Их лечение, Митя, за твой счет, — предупредил он и нокаутировал ближайшего качка ударом ноги в подбородок. Тот упал не моргнув глазом. Остальные даже не заметили, как это получилось. — Сейчас ты мне всё скажешь, Грач, — повторил Глеб.

В глазах Грачева мелькнуло беспокойство. Мордовороты его нападать уже не спешили и, кружа вне досягаемости Глеба, как бы выбирали момент для атаки. Похоже, они вовсе не рвались в герои.

В дверь опять постучали. Караульный попытался не реагировать, но стук усилился и перешел в ощутимые толчки.

— Ща я вам побарабаню! — гаркнул караульный, выглядывая. И тут же отскочил, едва не схлопотав по лбу.

В туалет ворвались три богатыря в форме муниципальной милиции и чуть не споткнулись о нокаутированного качка.

— Сержант ГУВД Ткаченко, — представился один из милиционеров. — Что у вас тут за дела?

Грачев, мигом приосанившись, сразу стал солидным бизнесменом и директором издательства.

— А что вас интересует? Какую нужду мы здесь справляем?

Сержант взглянул на своих коллег, как бы ища поддержки.

— Почему этот на полу? — Голос милиционера звучал вполне миролюбиво. — И почему дверь заблокировали?

— Этот, — Грачев кивнул на неподвижного мордоворота, — перебрал на банкете. Мы тут закрылись, чтобы привести его в чувство. Еще вопросы будут?

Сержант пристально оглядел присутствующих. Со стороны Глеба, разумеется, опровержений не последовало. Милиционеры уставились друг на друга.

Тут вошел Алексей Кашин, бывший супруг, и, качаясь, как при девятибальном шторме, пристроился к писсуару.

— Нравитесь вы мне, ребята, — пробормотал он, расстегивая ширинку.

А вслед за бывшим супругом в дверях возникла и сама Даша. Переступив порог мужского туалета, она изящно обогнула трех работников правопорядка, а также обалдевшего Грача с бандитами и взяла под руку не менее обалдевшего Глеба.

— Мне жаль, Митя, что я прервала вас в столь деликатный момент, — проворковала она, увлекая Глеба наружу, — но мы очень спешим. Можете продолжать.

Когда они с Глебом исчезли, Грачев стряхнул наконец оцепенение и заорал на сержанта ГУВД:

— Какого хера ты влез?

— Извините, Дмитрий Аркадьевич, — залепетал сержант, — но эта девушка при свидетелях заявила, что…

— За-я-ви-ила! Отбояриться не мог, говнодав?! За что я деньги вам плачу?!

— Отбояришься тут, когда свидетелей вокруг…

Позабытый всеми пьяный актер Кашин, застегнув ширинку, побрел к двери.

— Поганец Митька Грач, тебя я презираю, — продекламировал он, сплюнув через плечо.

Грачев оттолкнул вспотевшего сержанта ГУВД и рявкнул одному из своих мордоворотов:

— Догони эту пьянь! И повози фейсом об асфальт!

— Понял! — обрадовался качок и помчался выполнять столь приятное поручение.

А директор издательства «Жемчуг» встал перед зеркалом и заново расчесал бороду.

— Могу вам обещать, — обратился он к отражениям трех милиционеров, — девушку эту я оттрахаю. При свидетелях, блин.

Отражения сохранили немоту и неподвижность.

«Жигуленок» Глеба остановился у Дашиного дома. За окнами автомобиля разбушевалась метель. Уходящий февраль не желал сдаваться без боя, и наступающему марту, очевидно, придется немало потрудиться на расчистке московских улиц.

Даша куталась в воротник дубленки.

— Значит, я должна была дожидаться, пока они тебя изобьют? — уточнила она, хмуря брови.

Глеб вытащил ключи из зажигания.

— Что-то я запамятовал: кто чей телохранитель?

— Это что же… мужская гордость взыграла?!

— Дашка, ты мне мешаешь. И тогда, на Лубянке, и теперь вот.

Даша прищурила сверкающие глазищи.

— Ты самодовольный надутый индюк!

— Тонкое наблюдение, — кивнул Глеб. — Что дальше?

— И смокинг тебе не идет! И Элен твоя… просто б…!