Глаза географички загорелись.

— Как ты туда попал?

— Случайно. Сперва директор сделал мне выволочку за драку возле школы, а потом смягчился и вручил приглашение на презентацию их издательства.

Географичка колыхнула бюстом над его ухом.

— Ну и как? Приличный был банкет?

Завуч меж тем копалась в сумочке, делая вид, будто разговор этот ей неинтересен.

— Полное дерьмо, — скривился Глеб. — Публика там… сплошные олигофрены. Думаю, это издательство скоро сдохнет. Вместе с фондом нашего дорогого шефа.

Завуч резко поднялась. Ее увядшие щеки покрылись пятнами.

— Глеб Михайлович, этого я от вас не ожидала. По-моему, Иван Гаврилович заслуживает немного уважения…

— Зинаида Павловна, — округлил глаза Глеб, — разве я не имею права на собственное мнение?

— Разве о том речь?! — От негодования лицо старой девы сделалось даже привлекательным. — Но почему такая агрессивность, такое недружелюбие?! — Схватив сумку, она устремилась из учительской. — От кого, от кого, Глеб Михайлович, а от вас…

Дверь за ней захлопнулась. Географичка хихикнула:

— Схлопотал? Нашел перед кем откровенничать.

Вскочив со стула, Глеб сунул листок с телефонами в карман джинсов.

— Прокольчик получился, — пробормотал он, шагая к двери.

— Вечером придешь? — бросила вслед ему географичка, но ответа не услышала: Глеб уже мчался по коридору.

Завуча он догнал на лестничной площадке.

— Зинаида Павловна, я был неправ.

— При чем здесь прав — неправ, Глеб Михайлович?

Глеб прижал ладонь к груди.

— Но я лишь дурачился. Просто меня слегка занесло.

Выражение лица Зинаиды Павловны смягчилось.

— Вас часто заносит, Глеб Михайлович. Вам надо лучше себя контролировать.

— Буду, — с готовностью пообещал Глеб. — Надеюсь, вы не станете передавать директору о моем… как бы это выразить…

— Глеб Михайлович! — Бесцветные бровки завуча сошлись над переносицей. — Вот уже в который раз я слышу инсинуации насчет того, что я будто бы… Пожалуйста, усвойте раз и навсегда: я не ябеда!

Неожиданно для себя Глеб чмокнул ее в щеку и помчался вниз по лестнице.

Когда он, выйдя из школы, приближался к своему «жигуленку», то заметил рядышком знакомый «вольво», из которого сейчас же вылез златозубый Вася. На сей раз он был один и без оружия.

— Ну чё, как дела? — сверкнул он улыбкой. Глеб ответил вопросом на вопрос:

— Синяк братану ты поставил?

— Ну.

— Зачем?

Физиономия Василия выразила искреннее изумление подобным вопросом.

— Кто ж его, лоха, учить будет?

Не вступая в дебаты о педагогике, Глеб сразу высказал догадку:

— Тебя Дока прислал?

— Ну.

— Информация о Граче?

— Бои у него в воскресенье.

— Мне-то что? — пожал плечами Глеб.

— Он против Лося играет, — с многозначительной усмешкой сообщил златозубый, наблюдая за произведенным эффектом.

Глеб почесал переносицу.

— То есть… если я правильно тебя понял, Грач выставляет бойца против бойца Виталия Лосева, так?

— Без понтов.

— И кто ж бойцы?

— У Грача — хер его знает. Темнит, падло. А у Лося — охранник его рыжий: бьется как зверь. Ставки будут… — Василий поцокал языком. — Может, поучаствуешь?

Помедлив с ответом, Глеб уточнил:

— В качестве бойца вашего?

— Ну. Ты всех там уделаешь.

Открыв дверцу «жигуленка», Глеб вздохнул.

— Во сколько и где?

Глаза Василия загорелись.

— ЦСКА, зал единоборств, знаешь? — И в ответ на удивленный взгляд Глеба поспешил заверить: — Да там ментов понагонят — блоха не пёрнет! Всё перекроют на хер!

— А как же я туда попаду? — спросил Глеб, садясь в машину.

— Ну, блин… какие проблемы?! Я встречу у въезда. В шесть вечера.

— Ладно, встречай, — кивнул Глеб, захлопнул дверцу и уехал.

Лицо златозубого, как говорится, озарилось улыбкой. Он вразвалочку подошел к «вольво», взял с сиденья «сотовый» телефон и набрал номер.

— Васька, ты? — послышался нетерпеливый голос Папани.

— Ну.

— Он клюнул?

— Ну.

— Не соскочит?

— Без понтов. Кой-кого мы ущучим! — пообещал Василий, и его золотые зубы блеснули сквозь поваливший снег.