– Ладно, будь что будет, лишь бы приняли...

В кабинет Расковой Голубева и Лаврентьева вошли вместе.

– Мы очень хотим летать! - в один голос выпалили обе.

– Я окончила аэроклуб в Средней Азии, - сообщила Лида.

– Ну а вы кто? - обратилась Раскова к Ольге.

– Я? - смутилась та. - Голубева Ольга, из Тобольска... Училась в Москве, в институте кинематографии, добровольно пошла в армию...

– Ну а с авиацией вы знакомы? - спросила Марина Михайловна. - Что вы умеете делать?

– Ничего, - упавшим голосом призналась Оля. И, боясь, что дальнейший разговор с ней будет коротким, торопливо добавила: - Почти ничего... Вот петь могу, плясать умею, стихи читаю неплохо... И электричество хорошо знаю. В школе по физике пятерки получала!

Марина Михайловна засмеялась:

– Ах, девчонки, девчонки. Ну что ж мне с вами делать?! Ладно...

И нашла выход. Лиду Лаврентьеву зачислили штурманом, а Олю Голубеву назначили мастером по электрооборудованию.

А потом... Ольга окончила курсы, стала штурманом.

Раскова поставила перед Олей нелегкую цель. Не прощала ни единой ошибки. Но и никогда не упускала ее из виду и во всем помогала ей. И хоть штурманом Оля стала уже после гибели Марины Михайловны, именно она помогла Оле добиться своего...

Я сказала: гибели. Но до сих пор не могу примириться со смертью Марины Михайловны.

В день нашего вылета на фронт майор Раскова не пошла к трибуне, а вышла из-за стола, покрытого кумачом, поближе к рампе, к аудитории.

Негромко говорила о беде, нависшей над нашей страной, о том, что наш долг - жестоко отомстить врагу, призывала нас совершенствовать боевую выучку, овладевать техникой боя...

– Свою преданность Родине вы доказали в учебе, - говорила она. - А теперь докажите ее в бою. Это будет потруднее. Но я уверена, вы справитесь с любыми заданиями и со временем обязательно станете гвардейцами...

Мы вылетели на фронт. Но Марина Михайловна ещё не оставила нас. Полетела вместе с нами, чтобы лично познакомиться с воздушной армией, в которую был назначен наш полк.

* * *

В письме от 25 мая 1942 года, которое она писала с аэродрома под станцией Морозовской, лидируя наш полк, Марина Михайловна сообщала начальнику штаба авиаполка пикирующих бомбардировщиков Милице Александровне Казариновой:

"...Долетели мы сюда благополучно, все в полном составе. Нужно сказать, что девчатам досталось крепко, но они молодцы - сдали экзамен. Строй провели сквозь узкий коридор между двумя грозовыми башнями. Около 30 минут шли в дожде. Но все девчата справились... В Кумысолечебнице аэродрома никакого нет. Просто поле... Привезли на всех нас всего 700 килограммов бензина... Горючее пришлось ведрами делить поровну. Еле удалось сделать так, чтобы у всех было по 50 килограммов. С этим горючим нужно было "топать" в Сталинград. Ночью нам приказали входить в Сталинград через входные ворота, а это еще удлиняло путь. Поэтому этот отрезок переживали мы с Дусей (Е. Д. Бершанская - М. Ч.) крепко... Горючего хватило, но в баках осталось по 4-6 килограммов, а у Себровой над аэродромом остановился винт, но села она благополучно.

* * *

...Из Сталинграда вылетели под прикрытием "чаек". Они нас провожали долго, так как "яки" в это время "играли" с "мессерами" за облаками. Пришлось всех тащить бреющим. При этом были встречный ветер и жуткая болтанка. Досталось народу крепко. Даже Амосовой пришлось натереть мозоли. Перед Морозовской нас снова встретили "чайки" и прикрывали нашу посадку... Здесь мы уже на территории фронта. Народ так утомился, что не пошли ужинать, спали как убитые... Вообще девчат не узнать. Все вдруг стали военными, чего нельзя было о них сказать ранее. Такие стали быстрые, серьезные, дружные. Хороший народ. Провожу их до самого места, а тогда полечу в Москву..."

Когда мы получили приказ о зачислении нашего комсомольского полка в состав авиадивизии, Раскова приказала выстроить личный состав.

Зачитав приказ, она пошла вдоль строя, вглядываясь в наши лица, и негромко говорила на ходу:

– Счастливого неба, девчата! Счастливого неба!..

Это были последние слова Марины Расковой, которые мне довелось услышать...

Она улетела назад, ее ждали там еще два женских полка: истребительный и пикирующих бомбардировщиков.

Мы больше ее не видели, но она не забывала о нас.

Однажды после полетов нас выстроили на плацу.

– К нам поступило письмо от личного состава женского полка пикирующих бомбардировщиков, - заговорила, волнуясь, Бершанская. - Подписано командиром полка Расковой...

"Наконец-то весточка от нее", - подумала я.

"Дорогие боевые подруги!

Поздравляем вас с 25-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции, которую вы встречаете в героической борьбе с озверелым фашизмом, теми победами, которые вы ежедневно, наши родные героини, приносите на легких крыльях своих самолетов, возвращаясь с боевого задания...