– Да посторонись ты! – напирали сзади. – Наши уходят.

Санька сделал пару шагов в сторону, поставив между ног чемодан, заправился, поспешил в строй. Ребята все рядом.

– Вот и тут дождь, – недовольно бурчал Славик.

– Да хрен с ним, недолго уже, – хорохорился Игорь.

– Хоть бы! – со вздохом отозвался практичный, наблюдательный Вовка. Подняв вверх голову, будто что-то рассматривая в молочной пелене тумана, уныло добавил: – По такой погоде ни один дурак не полетит. Даже военных самолётов не видно и не слышно, а не то что…

На него с разных концов недовольно зашикали, заставив замолчать. Но Санька про себя отметил, что товарищ, как частенько бывало, прав. Аэродром военный. И в первое их здесь пребывание боевые машины звеньями взлетали и шли на посадку каждые минут пять-десять, если не чаще. Теперь же в районе взлётно-посадочной полосы стояла тишина. Никакие самолёты не летали. Только на пересыльном слышался людской гомон да выкрикиваемые старшими групп и подразделений команды.

Между тем прапорщик Кутяк, поправив свою изогнутую явно не по уставу фуражку, оглядел заполнившийся строй из двух шеренг.

– Внимание! – голос его звучал по-прежнему твёрдо и властно. Но за все два года впервые для них прапорщик Кутняк не скомандовал: «Равняйсь!» или «Смирно!», а обратился просто: – Внимание, ребята! Сейчас строем аккуратно пройдём на территорию пересыльного лагеря, где вам предстоит лишь подождать своих рейсов на Союз. По дороге в лагерь из строя не выходить, поменьше болтать, смотреть под ноги. Давайте посчитаемся.

Понятливые «дембеля» затеяли перекличку:

– Первый!

– Второй!

– Третий!

– Четвёртый!.. – отрывисто летел счёт в ещё сильнее сгущающийся туман.

– Сорок второй!

– Хорошо, все, – заключил прапорщик. – Нале-во! Шагом марш.

Строй, гусеницей извиваясь при обходе небольших луж, зашагал в направлении аэродрома.

То слева, то справа навстречу и попутно двигались такие же или похожие воинские подразделения. Те, которые попадались навстречу, состояли из молодых, вновь прибывших на службу солдат. Они были молчаливы, сосредоточены. Шли строго прямо, лужи не обходили. Только крепче сжимали лямки вещмешков или по гражданской привычке совали руки в карманы. Очевидно, их вели к поезду. Со всех сторон их охраняли старослужащие, в основном сержанты.

При встречах из «дембельских» рядов летели колкие, иногда совсем грубые шуточки. В ответ – молчание. Лишь изредка позволяли себе огрызнуться сопровождающие. И совсем уж дикость, но бывало и такое, что на ходу распускал язык кто-то из молодых. Его тут же затыкали. Причём шикали и цыкали все вместе – и «дембеля», и сопровождавшие строй старшие. Всё, как и положено. А что положено? А то, что молодым ничего не положено. Закон!

Санька и Вовка шли молча, мерили шагами последние метры по угрюмой немецкой земле. Даже не верилось, что скоро не будет опостылевшей за два года суматохи, грубых выкриков, бесконечных приказаний и команд. Мама дорогая, когда же уже?!

Разминувшись со встретившимся в очередной раз на пути строем молодых солдат, Санька дольше обычного на них засмотрелся.

– Ты чего? – обратил внимание Вовка.

– Так, вспомнилось… Пацан там пошёл… Башка большая, как Дом Советов! А шапка хоть и мятая, но завидная. Такую накремишь да нагладишь – офигенная вещь получится! Самое оно на «дембель».

– Угу, – на ходу почти бесстрастно ответил Вовка, – обязательно снимут, пока до части доедет. А если нет, то в части уж точно.

– Какой старшина попадётся.

– И то правда. А ты не Головача случаем вспомнил?

– Ну да.

– Как о шапке сказал, так я сразу о нём и подумал.

– Что ж, родственные души!

Они строго, по-мужски друг другу улыбнулись. Истину о «родственных душах» оба усвоили давно. Ещё тогда, когда выяснилось, что мысли их часто совпадали. Ну, что же это ещё? Конечно, родственные души. Вот и теперь. Несколько десятков метров шли молча, воскрешая всплывшую в памяти обоих историю о Серёге Головаче – их бывшем сослуживце, а вернее, о его шапке.

Случилось это в Веймаре, два года тому назад. Их так же, как этих молодых, строем вели по огромному пересыльному пункту вперёд, в пугающую неизвестность.

Неровный строй. Каждый пятый новобранец хромает. То неумело намотанные портянки сбились в сапогах, трут мозоли; то сами сапоги выбраны не по размеру – жмут так, что сил нет идти. Но терпеть надо. Сопят ребята, хромают, мысленно молятся о том, чтобы скорее добраться до места. Грязища несусветная! Да когда это всё кончится? Хотя… Всё ещё только начиналось.