Сейчас никто из ребят об этом не думал. Каждый из них прислушивался к равномерному стуку колёс о стыки рельсов. Ну почему же он такой редкий – этот стук: «До… мой! До… мой! До… мой!»

Народ в вагоне постепенно просыпался. Мимо купе начали взад-вперёд проходить увольняемые в запас военнослужащие. Слышались возня, шум, возгласы.

– Ур-ра! Домой!

– Всё, теперь назад не вернут!

– Снег, мужики! Снег! Классно же!

За окном и вправду лежал первый, только что выпавший кипенно-белый снег. Для этой местности, учитывая число и месяц на календаре, а также особенности климата, не ахти какая, но редкость. По крайней мере за предыдущие два года никто его в такое время не видел. А тут… Снег словно обновил всё вокруг: скрыл грязную пелену осени своим нарядным, пушистым покрывалом, давая людям возможность заново оставить следы в этом мире. Как символичен он был для тех, кто ехал в «дембельском» поезде! В прошлом для них остались бессонные ночи в караулах, вонь сушилок, липкая грязь полигонов и жестокие драки. Всё словно бы скрылось и навеки осталось там – под чисто-белым снегом первой осенней пороши. А впереди новая жизнь, новые по ней следы, которые каждый из них обязательно оставит. Слава снегу! Слава «дембелю»!

– Смотрите, десантники! – позвал выглядывавший в окно Серёга.

Действительно. С левой стороны по ходу движения поезда тянулась кажущаяся бесконечной шеренга военнослужащих. Начёсанные шинели, голубые погоны, нарядные аксельбанты из шёлковых парашютных строп, «дембельские» чемоданы у ног.

– Точно десантура! «Дембеля»! – Ребята приникли к окошку вагона, стараясь разглядеть лица стоявших в ожидании солдат. Может, будет кто-то из знакомых?

– Маталкин! – Санька проговорил эту фамилию машинально, увидев рослого старшину-десантника. – Маталкин, – тут же ещё раз повторил он. Все подхватили:

– Где?

– Не может быть!

– Точно он!

– Старшина! Ни фига себе!

Маталкина знали все, потому что на службу, в Германию, ехали вместе. Разлучили их только на пересыльном пункте в Веймаре. Куда он дальше попал служить – было неизвестно. И вот здесь же, в Веймаре, спустя два года они узнали в бравом десантнике своего товарища. Знали-то его все, но только Саньке был он одноклассником. И Голикову даже не поверилось, что такое может быть. Он протёр глаза. Да нет, точно не сон!

Поезд еле двигался. Вот-вот должен остановиться, где-то рядом перрон. Но Санька не стал ждать. Сбросив шинель, протиснулся к тамбуру и, на ходу спрыгнув, побежал назад. Уже через несколько минут они в дружеском приветствии обнялись с Маталкиным.

– Где служил? Как? Что?

– Майнинген. Десант.

– Я в Ордруфе. Артиллерия, водитель. Надо же! Рядом, все два года рядом, и не знали!

– В Эйзенахе бывал часто…

– Да ты что! Мы там на боевом дежурстве стояли. Десантуру сто раз видели, общались. У них казарма рядом с нашей.

– Ну да. Там я и бывал.

– Эх, тёзка, вот судьба! Два года рядом, и не виделись!

– Ну, чего теперь… Теперь домой!

– Как там? Давно письма получал?

– Недавно. Но отвечать…

– Сам такой. Перед «дембелем» не больно на письма тянет…

– Санёк, Санёк!.. – вдоль уже остановившегося поезда спешил Игорь. – Там наших строят. Прапор увидел, как ты спрыгнул, ругается теперь.

– Иду. – Санька попрощался с Маталкиным. Того тоже позвали в строй.

Казалось, что служба изо всех сил старается удержать этих молодых крепких ребят. Не сдаётся.

Санька и Игорь вместе поторопились обратно к своим. Вдали уже был виден строй. Снег радостно скрипел под подошвами их парадных ботинок. Запыхавшись, подошли.

– Товарищ прапорщик, разрешите стать в строй?

– Становитесь, – спокойно и даже несколько вальяжно проговорил невысокий коренастый Кутяк. Пока Санька и Игорь пополняли шеренгу, добавил: – Голиков, ты ещё не на гражданке! Хочешь, верну в часть? Уедешь домой на Новый год…

– Не надо, товарищ прапорщик, – на ходу поморщился Санька. Но по тону старшего по званию понял, что тот совсем не собирается выполнять угрозу.

И всё же Кутяк посерьёзнел. Всегда лёгкая, загадочная, а иногда ну просто элегантная улыбочка на его лице с крупными выделяющимися скулами и большим, правильной формы носом сменилась озабоченностью и беспокойством.

– Ехать нам далеко, – тихо сообщил он стоявшим в строю солдатам. – Если кто-нибудь ещё раз, не дай бог, попробует сделать то же самое, что сделал Голиков, то… – Кутяк для убедительности сжал правую ладонь в огромный кулак, погрозил «дембелям». – Больше предупреждать не буду. Сразу в пятак! Ясно? – Последний вопрос он задал почти примирительным тоном. Понимал, что для ребят служба закончилась. И всё же надо было довезти их целыми и невредимыми до аэродрома. Ответственность за это лежала на нём, потому и напустил на себя серьёзный вид.

– Так точно…

– А то не ясно…

– Понятно… – забубнили в строю.

– Смотрите, могу завернуть партию в часть! – для полной доходчивости приврал прапорщик. – На Новый год уволитесь…

– Не надо…

– Вот вам делать нечего…

– Голиков, сидел бы уже, чего прыгать!

– Так земляка увидел…

– Ну и что? Дома б встретились…

– Так одноклассники…

– А-а-а, это и вправду интересно. И другой бы прыгнул! – разбирая случившееся происшествие, заволновался строй.