– Конечно!

– А то нет, что ль!

– А масло дадут?

– Вот череп! Ты своё масло за два года уже сожрал!

– Самолёт когда? Когда самолёт, товарищ старший лейтенант?

– Скажут, наверное, после завтрака.

– Кто тебе скажет?

– Кто-нибудь да скажет. Не хочу больше ночевать на этих досках неоструганных…

– Даёшь домой!

Всё. Теперь шум и гвалт невозможно было остановить. Впрочем, офицер больше не пытался. Он поджал губы и, слегка покачав головой, выскользнул на улицу.

– Пойдём? – вслух спросил Санька, окидывая взглядом своих ребят.

– Я «за», – дёрнулся с нар Славик.

– Угу, – промычал несловоохотливый Ваня.

– Можно бы, – подтвердил Вовка.

– Надо идти, – нехотя заключил Игорь. – Кто знает, сколько здесь сидеть придётся…

– И то верно, – скептически поддержал его Серёга.

После того как Санька, Вовка, Игорь и Славик сходили к умывальникам, было решено, что в том же составе они пойдут и на завтрак. Серёга и Ваня останутся на охране чемоданов.

Здание столовой на пересыльном пункте в Фалькенберге было намного меньше, чем здание новенького заведения для приёма пищи в Ордруфской артиллерийской бригаде. Саньке и его товарищам это сразу бросилось в глаза.

В столовую небольшими группами входили и выходили «дембеля». За порядком следил стоявший на ступеньках крыльца вертлявый, средних лет прапорщик-киргиз (Санька да и остальные ребята за два года научились безошибочно, с одного взгляда определять национальность человека). Время от времени он шустро заскакивал в зал для приёма пищи, бегло его осматривал и снова торопился на крыльцо. Если в зале было слишком людно, несколько минут прапорщик никого туда не впускал. Как только выходила очередная группа позавтракавших, давался «зелёный свет» тем, кто терпеливо ждал на улице. Таким образом и поддерживался пусть не железный, но хоть какой-то порядок.

Ребятам повезло – ждать не пришлось. Они беспрепятственно вошли в столовую, сняли головные уборы и, взяв в руки подносы, встали в довольно-таки длинную очередь к раздатчикам пищи.

Два солдата-киргиза действовали словно запрограммированные. Первый левой рукой брал из стопки посуды тарелку, в правой же его руке был увесистый половник, которым он черпал из большой кастрюли кашу, вернее, то, что было похоже на кашу – вязкую массу сваренной на чистой воде перловой крупы. Солдат делал следующее движение рукой, и в определённом месте половник встречался с очередной тарелкой, в которой после этой встречи оказывалась горсть синеватой, совсем непрезентабельной на вид и не очень-то приятно пахнувшей каши. Дальше тарелка бросалась воином на нижнюю полку раздатки, где её мигом подхватывали руки уволенных в запас, но пока ещё так и не доехавших до дома военнослужащих.

Второй солдат черпал из алюминиевой кастрюли мутноватую, похожую на кисель жижицу и, наполняя, ставил кружки на верхнюю полку раздатки. Там и ловили их крепкие руки «дембелей».

В самом конце раздаточной линии стояли две большие кошёлки с «чернягой» – нарезанным чёрным хлебом.

Отстояв интенсивно продвигающуюся очередь, Санька, Вовка, Игорь и Славик уселись за низенький, шатающийся столик. После секундной паузы, брезгливо осмотрев содержимое в спешке наполненных подносов, скорее от безысходности, чем от искреннего желания, взялись за ложки. Глубоко вздыхая, перебрасывались отдельными фразами, а иногда целыми предложениями.

– Как же всё достало! – Санька, морщась, жевал пол-ложки полусырой каши, никак не осмеливаясь её проглотить.

В красивых больших глазах Игоря вспыхнул огонь возмущения.

– Будто лошадей этой хернёй кормят! Почти уже гражданских людей!

– Куды денешься? – с ехидцей заулыбался высокий, крепкий Славик. Он тоже ел не совсем охотно, но при его росте и комплекции организм не особо-то сопротивлялся невкусной пище.

– Жесть! – грустно вздохнул Вовка.

– А ещё зампотыл в клубе собирал, разговоры вёл, уговаривал остаться на сверхсрочную службу…

– Какой на хрен!

– Бежал бы отсюда без оглядки!

– Если б остались на «сверчков», то такого не ели бы…

– Эх, отпустили б сейчас, пешком бы в Союз пошёл…

– Похоже, что придётся…

– Да ну вас! Сегодня улетим…

На том завтрак и закончился. Некогда особо болтать. Жизнь в столовой кипит. Одни заходят, другие выходят.

На улице у крыльца уже столпотворение. Проснулись «дембеля», как раз «час пик». Побуркивают на выходящих:

– Вы чё там, как в ресторане!

– Шевелитесь уже, надоело стоять!

– Не уснули за разносолами?

Резкий на словцо Игорь не выдержал. На последнюю, прозвучавшую из толпы подковырку, зло бросил:

– Узнаешь сейчас! Смотри чёрной икрой не подавись, а то она скользкая больно!

– Пасть закрой! – Из толпы навстречу ребятам дёрнулся чернобровый лихой сержантик. За ним ещё трое, очевидно, земляки – тоже чернобровые.

– Ты кому сказал? – Игорь остановился, слегка опустил голову, ноги на ширине плеч, руки сами собой сжались в кулаки.