Здесь, за городом, в уединении почти лесной поляны стоит весьма готичное строение, скрытое от любопытных — лишних — глаз высокими соснами. Смеюсь про себя, потому что обещал же не завозить в лес, а по факту именно туда и привёз. Но здесь спокойно, а дышится особенно легко. Мне почему-то кажется, что после событий последних дней, Еве именно этого и не хватает, чтобы воздух — полной грудью и никаких случайных пассажиров.

В ночной тьме место кажется особенно зловещим, и на миг представляю, что она может испугаться, потому как даже не спросил, чего она хочет и чего боится. Просто сделал так, как посчитал нужным, словно чёртов деспот. Но отчего-то чувствую, что Еве именно это и нужно. Надеюсь, в этот раз интуиция в этот раз не подведёт.

— Ничего себе, — ахает Ева, глядя по сторонам. — Никогда здесь не была. Краси-иво!

Подхожу к ней, беру пальцами за подбородок и вглядываюсь в глаза. Если страх там увижу, сразу назад отвезу, в Макдональдс там, например, или ещё куда. Но нет, ничего из того, что ожидаю. Лишь всё та же спокойная решимость и уверенность.

— Всё хорошо? — Приглаживаю свободной рукой запутавшиеся на ветру волосы, такие шелковистые и густые, что под их покровом, наверное, можно от всего мира укрыться.

— Вроде бы, — пожимает плечами и легко улыбается. — А у тебя?

Секунду размышляю над ответом, прислушиваюсь к себе и понимаю, что впервые за очень долгое время мне хорошо. По-настоящему хорошо.

— Лучше, чем когда бы то ни было.

— Правда? — спрашивает, чуть хмурясь.

— Чистая.

Она смотрит на меня, потом протягивает руку и касается моей повязки. Снова делает это, даже, наверное, отчёта себе не отдавая, что значит это для меня. Она не спрашивает, что со мной случилось, почему так изощрённо протюнингован, но своими прикосновениями будто сама до правды докопаться хочет, без моей помощи.

На миг бы, на один крошечный миг, попасть в её голову и понять, о чём она думает в такие моменты. И почему не убегает, когда вокруг столько молодых парней, без багажа прошлого, способных сделать её счастливой.

— Ты голодная, пошли, — отнимаю её руку от своего лица и веду к заведению, где способны накормить в любое время дня и ночи.

— Вовсе нет! — протестует, руку вырвать пытается, но я сильнее. — С чего ты взял?

Резко поворачиваюсь, беру её бледное лицо, покрытое густым слоем веснушек, в ладони и в глаза заглядываю. Мне важно, чтобы она поняла, что в таких вопросах со мной спорить бесполезно. Понимаю, что неловко чувствует себя, когда забочусь о ней, и мне чертовски интересно, почему в таком юном возрасте она барахтается в мутном болоте жизни, жилы разрывая.

— Ева, послушай меня внимательно, — начинаю, поглаживая большими пальцами её скулы, — это очень важно. Хорошо?

Кивает, а в глазах настороженность вперемешку с любопытством.

— Я никогда — слышишь? — никогда не причиню тебе зла. Никогда не буду делать того, что сможет навредить тебе. Это первый пункт. Усвоила? Кивни.

Она выполняет просьбу, а я целую её в макушку, вдыхая аромат ландышей и весны.

— А вторым пунктом идёт то, что я и сам не понимаю, на кой чёрт всё это делаю. — Уже говорил об этом, сейчас повторяю. Самому себя в первую очередь. — Но одно знаю точно: по-хорошему, нужно остановиться. Отвезти тебя домой и ехать обратно, не разбирая дороги.

— Почему не делаешь так? — Голос тихий, но спокойный. Всё-таки Ева не из тех, кто, рыдая, за штаны мужские держаться будет.

— Потому что сдохну, если так поступлю, дебила кусок. Потому, давай, не спорь с дядей. Я тебя на ужин приглашаю, между прочим.

Ева накрывает мои ладони своими и молчит. Не знаю, сколько длится это мгновение абсолютной тишины, но всё-таки говорит:

— Ещё скажи, что на свидание...

— Ев, я не помню как на них люди нормальные ходят, правда. Но, в сущности, да, что-то около того.

_________________________________________

*Грипсы — рукояти, ручки на руле мотоцикла.

Вокруг ночь, а я вместе с посторонним, в сущности, мужчиной наедине, в лесу, но, прислушиваясь к себе и своим внутренним ощущениям, понимаю, что ведь не страшно. Ни капельки. Правда, как бы ни пыталась не показывать этого, никак не могу справиться с внутренней дрожью от пережитого накануне. Кажется, в любой момент могу снова услышать звук битого стекла, и опять осколками засыплет. Только не факт, что на этот раз всё обойдётся незначительными повреждениями. Судя по всему, Артём деньги так и не вернул, а ребята, которым должен, настроены весьма решительно. Только где он ходит? Неужели решил, что всё рассосётся как-нибудь само? Иногда его беспечность удивляет, а нынче даже пугает и, чего греха таить, бесит до кровавых чёртиков перед глазами.

Тревожные мысли не дают расслабиться, хотя не только они. А ещё Роджер, держащий меня за руку и ведущий на свидание. Да, для себя решила, что это именно оно и есть, хотя, конечно, все сопутствующие события мало настраивают на романтику. Да и что я вообще понимаю в таких делах? Опыта-то с дульку…

— Не знаю, — говорит Роджер, останавливаясь в дверях, — понравится ли тебе здесь, но мне показалось, что это идеальное место.

— Для чего?

— Для того чтобы о чём-нибудь нехорошем забыть.