Малой вздрогнул и вытаращил на меня глаза. Глаза, какие бывают только у детдомовских детей.

Удар по голове вроде не лишил меня дара угадывать имена.

– Так значит...

– Конечно, - заторопился я, не давая ему опомниться, - тебе что, не сказали, что тот уже в ментовке?

– Не-е-е-т, - он покачал головой в полном замешательстве.

– Эх, ты, растяпа, и связать-то не можешь как следует.
– На этот раз школа Геббельса не подвела: мои руки были свободны.

Паренек испуганно пятился к двери. Я сел на ковровой дорожке, потирая затекшие кисти рук:

– Так что тебе обещали, напомни, у меня все из головы вылетело после твоего церемонного приветствия.

– Я... Ямаху... извините меня, пожалуйста, я же не знал.

– Да чего уж там. Я тоже хорош, вместо Ямахи Яву тебе пригнал. Меня захлестнула жалость к съежившемуся от страха мальчику.

Достав ключи зажигания от Матильды я бросил их в его сторону.

От волнения он выронил их, поднял, снова уронил и наконец схватив их обеими руками прижал к груди. Его лицо выражало всю гамму чувств от постоянной, присущей всем детдомовским, недоверчивости до бурной, редко испытываемой радости.

– Старый дуб возле канавы знаешь?
– спросил я, ощупывая карманы. Он даже не догадался обыскать меня. Все было на месте, в том числе ПМ за поясом.

– Знаю, - закивал он головой.

– Вот там, за дубом она и стоит.
– Почему "она"? Это же мотоцикл.

– Потому что Ява, и звать ее Матильда Ивановна. Если хочешь, иди посмотри, только сейчас на ночь глядя, не пригоняй ее сюда, не поднимай суматохи, до утра она никуда не денется.
– Я не сомневался, что он не отойдет от нее всю ночь.

Распутав на ногах веревки я сел на стул возле письменного стола. Паренек мялся у двери, порываясь, очевидно, как можно скорее оказаться возле Матильды.

Я попросил его рассказать подробнее, каким образом он оказался здесь в засаде.

Детдомовская ребятня резвилась возле "озера" на большой поляне примерно в километре от усадьбы.

Никто из них не обращал внимания на стоявшую на краю поляны темно-синюю шестерку, в которой находились трое. Сюда частенько заезжали в хорошую погоду жаждущие провести время на лоне природы, пожарить шашлыков, срубив для костра березку, выпить и вообще покуражиться.

Андрей не знает, почему этот человек (уже при самом поверхностном описании которого, скупым мальчишеским лексиконом мгновенно возникал образ Юрки) выбрал именно его и, отозвав в сторону, объяснил ему, что за Эльзой охотится маньяк-убийца и т.д. и т.п.

На другой день Эльза с великой радостью уехала по горящей путевке, свалившейся на нее как снег на голову, в прибалтийский дом отдыха, а он, Андрей, поклявшись держать язык за зубами, приступил к опасному дежурству, как он выразился "по заданию человека из органов", показавшему для вящей убедительности удостоверение майора КГБ.

– Ну и как, похож я на маньяка?
– спросил я его, решив открыть глаза одураченному мальчугану.

– Так это все-таки вы?!
– в его глазах заметался панический ужас.

– Тебе нечего бояться, малыш, - маньяк уехал на шестерке, а я такой же одураченный как и ты, только десятью годами старше и тоже проведший свое безрадостное детство в этих стенах. Тебе нечего бояться, я скорее дам отрубить себе правую руку, чем допущу, чтобы с кого-нибудь из детдомовских упал с головы хоть один волос. И он это прекрасно знает.

Сейчас ты столкнулся с черной человеческой подлостью, подстерегающей нас подобно гадюке, способной укусить саму себя.

Вы уже наверное проходили по истории Троянскую войну. Их, троянцев, одурачили так же как тебя Ямахой и они не нашли ничего лучшего, как утешиться поговоркой: "Бойся данайцев дары приносящих".

Это был по-видимому не просто дощатый конь, а некое огромное, красивое сооружение поражающее воображение своим величием, и достойное украсить собой любую столицу древнего мира. Этот конь, по-видимому, состоял из отдельных блоков, замаскированных в повозках.

Их перевозили втайне не только от лазутчиков, но и от большинства своих. Блестящие мастера своего дела собрали коня всего за один день. Вот и заполучили троянцы свою Ямаху. Любой подарок, Андрей, таит в себе опасность. За него могут попросить оказать услугу, а услуги бывают очень и очень разные, как ты в этом убедился сам. Пусть это будет тебе хорошим уроком на всю жизнь.

– Нет, брат, я не убийца и не маньяк. Я люблю нашу милую, добрую Эльзу и наверное не ошибусь если скажу, что она тоже любит меня и всегда ждет.