Боже, милостив буди мне грешному.

Терять время было нельзя: сейчас сюда нагрянет вся королевская рать. Неизвестно, сколько их здесь находилось, но зато теперь я мог с высокой степенью точности вычислить, где Юрка распорядился оставить машины, на которых они приехали. Скорее всего на поляне у железного моста через канаву.

Я оказался прав. Когда сквозь кусты передо мной открылась поляна с редкими высокими соснами, у двух рядом стоявших машин находился только один человек, последняя пара, не видимая мной, прошла торопливо по дороге глухо и тревожно переговариваясь между собой.

Я подполз как можно ближе к машинам. Поляна слабо освещалась уличным фонарем, расположенным на деревянном столбе у калитки одной из дач, метрах в двадцати от поляны. Человек потоптался вокруг машин и, поеживаясь от продолжавшего моросить дождя, счел для себя лучшим усесться в одну из них, на место водителя.

Меня это не устраивало. Пошарив вокруг себя я нащупал маленький камешек и кинул его в направлении машины с сидевшим в ней человеком. Было видно как он вздрогнул от удара камешка по кузову и приоткрыл дверцу озираясь по сторонам и бормоча ругательства. Его голова в кожаной кепке с коротким козырьком, слегка освещенная тусклым светом фонаря, на какое-то время приподнялась над корпусом машины.

Держа ПМ обеими руками и опираясь локтями на землю, я тщательно прицелился и выстрелил. Человек опрокинулся, дверца открылась до отказа, он упал навзничь. Огромными прыжками я бросился к машине и оттащил от нее Того, Кому На Этот Раз Не Повезло.

Ключи зажигания были на месте. Я выстрелил еще дважды. Из шин второй машины выходил воздух, она неторопливо кренилась на один бок.

Усевшись за баранку я неподвижно замер на несколько секунд, стараясь унять волнение. До сих пор я все делал автоматически.

Наконец я повернул ключ зажигания, тронулся с места не включая фары, и развернул машину в сторону железного мостика. При въезде на него я был вынужден включить фары: проехать по нему даже днем было довольно затруднительно. Не успев миновать поворот направо, находившийся сразу за мостиком, я услышал выстрелы и боковым зрением заметил доски забора разлетающиеся в щепы, но уже через секунду я был вне зоны обстрела и прибавил газ.

Я вздохнул полной грудью: езда успокаивала.

Это был другой поселок с зимними дачами имевшими и водопровод и газ. Некоторые улицы были даже асфальтированы. Гаражи, один другого краше, в подавляющем большинстве кирпичной кладки, а некоторые и с причудливыми надстройками. Архитектура жилых домов могла поразить воображение самых искушенных знатоков.

Миновав четыре или пять поворотов, я выехал на широкую асфальтированную дорогу. Дождь не переставал, в некоторых местах на проезжей части дороги скопились внушительных размеров лужи.

Через пятнадцать минут езды, впереди показался большой бетонный мост через местами заболоченную, заросшую камышом речку. Я хорошо знал эти места, в двухстах метрах за мостом дорога раздваивалась - налево - к большой железнодорожной станции с одноименным подмосковным городом, направо - сквозь ряд поселков городского типа, фактически слившихся в один жилой массив, к зеленой зоне, месту расположения нескольких санаторных комплексов.

Остановившись не доезжая моста, я внимательно оглядел дорогу и убедившись в отсутствии машин и запоздалых прохожих, быстро въехал под мост и заглушил двигатель. Затем открыл все двери, капот и багажник. В багажнике обнаружилась большая сумка с торчавшим из нее литровым китайским термосом. Сумку я вытащил - еда была очень кстати. После недолгих поисков нашел подходящий булыжник, завел двигатель, поставил рычаг переключения скоростей на первую передачу и придавил педаль газа булыжником.

С открытыми дверями, капотом и багажником похожая на химеру, решившую совершить омовение, машина медленно поползла в воду.

Когда я закончил довольно обильный ужин, от машины не осталось никаких следов, лишь изредка на темной маслянистой поверхности воды поднимались пузырьки.

Выходить на дождь не хотелось и я решил заночевать под мостом.

В сумке кроме еды находилось что-то наподобие скатерти с клеенчатой основой, специально предназначенной для пикника под открытым небом. Используя сумку, ветровку и скатерть, я соорудил себе ложе и попытался уснуть.

Над головой изредка шуршали шины проезжающих автомобилей и еще более редкие торопливые шаги запоздалых прохожих.

Завтра на меня начнется большая охота. Подключат матушку-милицию, моя фотография будет размножена и возможно показана по московской программе телевидения.

Юрке ничто не помешает дать знать боссам старой команды, что эта кровавая баня организована мной без его ведома с друзьями афганцами. Все вокзалы и аэропорты будут блокированы искушенными в этом деле людьми. Боссы имеют возможность организовать нечто такое, что мне и в голову никогда не придет.

Возьмут на заметку всех кто когда-либо имел со мной контакт, и у кого я мог бы укрыться не пожалев на это никаких денег, и тех, кто одновременно со мной воспитывался в детдоме, учился в ПТУ, тех, кто был рядом со мной в Афгане. Найдут всех, не пропустят ни одного и ни одной.