Я упала на пол, рыдая от того, чему стало свидетелем. Нелюди. Они — нелюди, забавляющие с нами на нашей же планете. И Кейн, Боже мой, и Кейн тоже!

Все эти странности их поведения, непонятный язык — который наверняка ни разу не датский (теперь становилось понятно, почему те уроки, которые я смотрела на ютуб, оказались бесполезными)… даже реакция Кейна на мои месячные…

Прислонившись к стене, я с ужасом поняла, о каком проекте говорил Кейн. Это же…

Вспомнив о сотовом, который он мне прислал, я вытащила его из кармана — и как оказалось, вовремя: на дисплее, без единого вмешательства с моей стороны, появлялись какие — то символы (похожие на те, что я видела в кабинете Кейна)…

Испугавшись, я сделала единственное, что пришло в тот момент в голову — швырнула сотовый в открытое окно. И тотчас большая вспышка озарила стремительно светлеющее небо… Когда вспышка погасла, ни сотового, ни его осколков на земле не нашлось.

Услышав голоса в коридоре, я поспешно отпряла от окна, пытаясь из последних сил сдержать вновь подступившую рвоту… моё тело, так отчаянно сопротивлялось правде, что выталкивало её наружу — ну, выталкивало, как могло.

Вкус кофе, который я вновь почувствовала во рту, тут же напомнил о горячих взглядах Кейна и его поцелуях; о том, что я целый месяц целовалась с захватчиком!

Самое смешное, что в тот момент главная деталь как-то странно ускользнула из моего внимания: о том, что захватчик был инопланетянином, и, разумеется, не совсем человеком, я тогда даже не думала. То есть я понимала, конечно, что он с другой планеты, но то, что не человек — нет… То ли Кейн хорошо постарался, то ли сами мои чувства виноваты — но я воспринимала его как любого другого захватчика, напавшего на мирную страну.

Что случилось? — выглянув из — за угла, спросил какой — то парень. — Ты видела вспышку за окном?

Что-то вспыхнуло, — кивнула я, не желая вдаваться в подробности. — Но непонятно что.

Парень хмыкнул.

— Ну да, с такими — то новостями…

— А что, прямой эфир уже закончился?

Парень снова кивнул.

— Пришельцы обещали мир и блага всем, кто примет их власть и не будет сопротивляться их действиям.

— А остальным? — замерев, спросила я. Как это не сопротивляться???? Мы — смоленские, это у нас в крови.

— Ну, ты же видела, что они сделали со снайперами, — спокойно пожал плечами парень.

И его спокойствие меня добило. Меня стало рвать прямо на пол, желчью и кофе — отвратительное, некрасивое зрелище.

— Тебе помочь? — спросил парень, благоразумно отойдя на несколько шагов назад.

Ну да, а вдруг запачкаю…

— Нет… — замотала я головой, но парень всё же сбегал в ближайший туалет, принеся с собой рулон бумажных полотенец и запотевшую маленькую бутылочку воды.

— Ты не переживай так, — глядя, как я вытираю за собой пол, «успокаивал» меня парень. — Ты понимаешь, что инопланетяне не дураки — они не стали бы устраивать первый контакт в прямом эфире, если бы у них не было цели… А она у них была.

— И какая же это цель? — поинтересовалась я, мечтая скорее дойти до туалета, выкинуть ворох испачканных полотенец и помыть руки.

— Они её озвучили, — пожал плечами мой собеседник — Тем, кто не будет сопротивляться их режиму, ничего не грозит.

— Ты думаешь, всё так просто?

Парень пожал плечами.

— Не просто, конечно, но… думаешь, наше правительство имеет нас меньше? Они нас травят ядовитым воздухом, ядовитой водой, ужасными искусственными продуктами. Они заставляют нас работать на вещи, которые нам не нужны — и мы с радостью это делаем, превращаясь в бурундуков. которые бегают в колесе…

— Спасибо за помочь, — поблагодарила я, чувствуя, что пора уходить.

— Ты куда сейчас?

— Спать, наверное, пойду. Всю ночь не спала, — ответила я, просто, чтобы что-то ответить… В тот момент я не доверяла уже никому.

Парень понимающе — и даже ‚как мне показалось, одобрительно кивнул, а я, завернув на пять минут в туалет, сразу от туда бросилась назад, к общаге.

Честно говоря, я уже не помню, о чем тогда думала: всё смешалось в один большой ком: новости по радио, которые мы слушали всей общагой; улыбающаяся Джессика, сносящая головы обездвиженным солдатам; Лавров, у которого играли желваки на лице и небо — чистое небо Денвера, в котором, если приглядеться к наиболее ярким звёздам, можно увидеть сверкающий взгляд Кейна.

Быстрым шагом я мчалась назад, к общежитию — не спать, нет… Но плана, что делать дальше у меня тоже не было.

Словам Джессики я не доверяла… Если бы перед президентами выступал Кейн, ему, может быть, я бы ещё и поверила… но не Джессике, которая едва выносила людей.

И потом, если они пришли с миром, то зачем скрывались, зачем шпионили за нами, изображая из себя местных?

Я вспомнила, с какой ненавистью Агата бросала Кейну по поводу меня: что я, мол, аборигенка… И как улыбался Кейн, когда я сказала, что у меня хороший уровень языка… н-да…