Было страшно.

Надёжно спеленатая крепкими мужскими объятиями, я, затаив дыхание, смотрела на дорогу — и размышляла о подслушанном разговоре.

Неужели моему мужу и, правда более двухсот лет? До нашего глухого угла, конечно, доходили слухи о том, что оборотни живут значительно дольше людей, но… одно дело слухи, которыми пугали маленьких детей (и в которые не верили взрослые), другое же дело — факты, от которых нельзя было отмахнуться.

Получается…

Получается, что я для этого горца всего лишь временная забава? Пусть долгожданная {он сам так сказал), пусть даже на его вкус красивая — но всего лишь временная подруга по жизни…

Я с ужасом подумала о том, как буду стареть в окружении оборотней, которые останутся такими же, как и были; как молодость будет уходить с годами из моего тела, и когда нибудь мы с Лиамом будем смотреться ровесниками.

А затем, лет через сорок — пятьдесят меня станут принимать за его мать…

Я почувствовала, как нехороший холодок прошёл по моей спине.

Ужасное, страшное будущее!

— Папа, зачем ты отдал меня им, — прошептала я, безуспешно глотая солёные слёзы, пока супруг внезапно не схватил меня за подбородок — вынуждая заглянуть ему в глаза.

Мой, затуманенный горькими слёзами взгляд встретился со звериным взглядом Лиама, в котором сейчас плескалась тьма.

— Что случилось, Милена? — строго спросил супруг.

Тьма, вырвавшись из его взгляда, тут же полилась на меня, не давая произнести ложь.

Но… как я могла сказать МакГрегору правду?

То, о чём сама совершенно точно не смогла бы никогда узнать. Может, долголетие оборотней и не было на самом деле никаким большим секретом — только любое упоминание об этой их особенности наверняка вызвало бы у МакГрегора законные подозрения.

А между тем тьма кружилась вокруг меня черными клубами, требуя ответить мужу.

Скажи…

Скажи!

СКАЖИ!

Закусив губу, я посмотрела через черное густое облако на напряжённо застывшего Лиама.

Мне страшно! — закричала я, решив, что если тьме хочется услышать мои мысли, я могу ими поделиться… Некоторыми из них. — Очень страшно!

Лиам прищурился — и тьма, мгновенно расширившись, надёжно укрыла нас от остального мира.

— Милена, чего именно ты боишься? — строго спросил супруг.

Не соври… не солги… не обмани!

Этот тихий шёпот, раздающийся со всех сторон, сводил меня с ума.

— Милена? — настаивал на ответе МакГрегор. — Почему ты плакала?

— Не хочу говорить… — сбившись и с толку, и с темы разговора, простонала я. — Пожалуйста, Лиам.

— Просто ответь.

— Я боюсь будущего. Не знаю, что ждёт меня впереди…

МакГрегор почти ощерился, сверкнув в окутавшей его тьме желтыми звериными зрачками.

— Я противен тебе?

Что? — я ошарашено посмотрела на мужчину.

Ответь… Ответь! ОТВЕТЬ!

Опустив взгляд вниз, я покачала головой — тем самым нарушая все правила и нормы поведения, которые вбивались в меня с детства: девушка обязана быть скромной и целомудренной. Любая девица, как любила повторять леди Джейн, ищущая мужского внимания — уже блудница.

И… Пусть так… пусть я и стала уже блудницей, но мне и в самом деле понравилось то, что делал Макгрегор языком внутри моего рта.

Это было, пожалуй, даже лучше яблочного.

— …Пирога, — произнесли мои губы, выдавая тем самым самые нескромные и сокровенные мои мысли.

Я сказала это вслух? Только не это!!!

Тьма вокруг нас «танцевала», меняя волнами оттенки: от матовой черноты до фиолетовой глянцевой темени…

Подняв ошарашенный взгляд на МакГрегора, я ожидала встретить всё, что угодно, но только не широкую улыбку на довольном моим признанием лице.

Этот оборотень и в самом деле улыбался!

— Значит, я привлекаю тебя как мужчина, — склонив голову на бок, хмыкнул МакГрегор. — Тогда почему ты плакала и тряслась, когда я до тебя коснулся?

Тьма, продолжая окружать нас со всех сторон, больше не давила… и только поэтому я всё же сумела уйти от ответа.

— Вы всё — равно не поймете, — ответила я, высоко задрав подбородок. — Вас не выдавали замуж в чужие земли, не увозили из родного дома за тридевять земель, и это не ваш супруг может вызывать тьму по своему желанию!

МакГрегор, удивлённо вытянув лицо, на секунду замер…. А потом разразился громогласным хохотом, разбившим на мелкие осколки окружающую нас тьму — мы снова оказались на лошади, посередине леса, в окружении его воинов.