— Психологическая атака для жертвы, чтоб заставить испытать испуг.

— Возможно. Пугает она здорово. Кто её создавал, был явно человеком с крепкими нервами. Грег, — представился мой собеседник. Протянул руку.

— Ваня.

— Иван?

— Нет, официально именно Ваня.

— Ясно. Эй, ты чего это? — отскочив в сторону, Грег. Тварь подалась в его сторону. Начала наступать.

— Не трогай его, — попросил я. — Свой.

Тварь протянула к нему лапку. Грег выдержал. Не сбежал. Дал до себя дотронуться. Я же провёл ладонью по холодной башке твари.

— Любопытство?

— Возможно. Я в них плохо разбираюсь. Знаю, что если их не бояться, то они вреда не причинят.

— Вроде простой фокус, но в то же время и сложный.

— Так вроде всё в мире просто и одновременно сложно. Вначале тяжело осваивать что-то новое. Зато потом, когда появляется привычка, то сложное раньше дело, становится чем-то обыденным. Можно приучить себя не бояться. Хотя чего бояться? Смерти? Так там будет другая жизнь, а проблемы останутся похожие.

— Бояться не самого факта смерти, а потери дорого, что держит в этом мире: упущенных и нереализованных возможностей, каких-то незавершённых дел, отсутствия возможности увидеть родных. Этого люди и бояться. Тебя же ведь что-то держит в этом мире?

Хотел ему ответить, что ничего меня не держит, но не стал. Амбиции. Я хотел, чтоб со мной считались. Ещё и Алиса, ребёнок… Она мне не была нужна. Но почему-то мысли невольно возвращались к ней, хотя я и понимал, что её можно было в любой момент заменить. Как будто девчонок на свете мало! А дети… Это ведь хлопоты. После войны можно и вовсе не возвращаться. Обещание же было дано лишь потому, что она хотела это обещание услышать. Но в глубине души я понимал, что не всё так просто в этом мире. Да и в любом другом. Не так просто принимать решения, которые могут повлиять на жизнь других людей. Уход же от ответственности мог сильно отразиться на судьбе жены и ребёнка. Это ведь и держало меня в этом мире. Ответственность за чужие судьбы и собственные трусливые поступки, в которых я не хотел признаваться, а маскировал их под смелость и обязанность перед городом. Именно поэтому я отправился в эту поездку. Трусость перед ответственностью за семью была замаскирована необходимостью защищать город. Смелость в одном, замещала трусость в другом. Только откуда эта трусость возникла? Тут уже надо было разбираться.

На следующий день начались переговоры с каторгой. Я остался в лагере. Это было не моё дело, да и никто не позвал. Расположившись в стороне от всех, я наблюдал, как перламутровая пытается охотиться за крысами и курил. Крепостные стены каторги при свете дня вызывали смешанные чувства. Появились воспоминания, как я пытался тут выжить и ведь выжил.

— Не помешаю? — ко мне подошёл Грег.

— Нет.

— Как ты собираешься формировать отряд?

— Зависит от того, кто останется в живых после переговоров, — ответил я.

— Думаешь будет бой?

— Каторга просто так не сдастся. Им неплохо жилось при прежних договорённостях. К тому же, как я понял, те города, которые заключили с каторгой договора, ещё не вошли в Союз степных городов. У каторги есть солдаты, оружие, доспехи, возможность держать длительную осаду при том же нападении бандитов. А такие нападения периодами случались, потому что каторга производит слишком ценный ресурс. Бой будет.

— Логично.

— Самым быстрым решением, на мой взгляд, это пробить забор и пустить в дыру шакалов. Но тогда мы будем народ собирать из тех, кто выживет. Не знаю какие планы у Кэпа. Возможно, он перекроет дорогу к каторге и возьмёт город голодом через пару месяцев. Зима скоро должна подойти к концу, а с ней и запасы крепости. Как-то так.

— Снаряды можно подвезти. А вот твои шакалы? Как будешь выполнять потери?

— Они сами размножаются в пещерах или норах. Их много и одновременно мало. Стоит лишь отдать приказ, как они сами приводят подмогу.

— Занятное оружие, — усмехнулся Грег.

— Ты всем этим интересуешься из любопытства или собираешь информацию?

— И то, и другое, — усмехнулся Грег. — Мне интересно с научной точки зрения, как можно было создать такую ерунду. С практической точкой зрения я хочу понять, как ты собираешься удерживать стаю.

— Можно ли вывести меня и удержать стаю?

— Нет. Зачем кому-то заниматься таким геморроем? А вот оценить твою стаю, как самостоятельную единицу — это интересно. Одно дело полагаться на танк, характеристики которого ты знаешь. Другое дело полагаться на стаю тварей, которых толком и в глаза никто не видел.

— Хватит играть! — рявкнул я на перламутровую, когда она приготовилась прыгнуть на Грега. — Брысь отсюда.

Перламутровая сразу исчезла с глаз. Я достал табак и начал скручивать самокрутку. Сырость, влажность, холод. Сигарета же и горький дым возвращали ощущение тепло.

— Ты с ними довольно мягко.

— Не могу себя заставить им приказывать. Глупо как-то с оружием общаться, но приходится, — ответил я. — Главное понимают, а как до них доходят эти приказы — это дело десятое.

— Согласен. Главное результат, а не то, как он достигнут.

— И я о том же.

— Только одно дело рассуждать, а другое дело в дерьмо лезть и пачкаться, — ответил Грег.

— Видишь вон тот овраг?

— Ну.

— Там местное кладбище и помойка. Когда пришлось ковыряться в останках и дерьме, чтоб найти хрень, что помогла бы мне выжить — я ковырялся. Не надо говорить о грязи. Её я повидал достаточно.