— Ну что, парий, — ухмыльнулась Виктория ещё шире, видя мою реакцию. — Познакомимся повторно, а? Неужели ты меня так и не узнал? Может, мой возраст тебя смущает?

Она достала из сумочки какую-то маленькую склянку с голубоватой жидкостью и, светясь от радости, поцеловала её.

— Шикарная штука, уже за одно это зелье душу можно продать. Жаль, действия его хватает на три с небольшим часа. Ничего, Мариша обещала, что как только я окажусь на Форсу и овладею магией, то сама помолодею. М-м-м, магия! Как это круто!

И тут пазл, наконец, сложился полностью. Не было никакой дочери, и я давно уже должен был догадаться об этом, хотя бы потому что Мара ни о какой дочери не говорила. Это была та самая женщина, что использовала меня как пария сегодня ночью. Но, вспоминая её ангельский лик в институте, я отказывался в это верить.

— В…вы… — начал я лепетать, заикаясь.

— Узнал, — констатировала Виктория, хищно улыбаясь. — Ну это многое упрощает, верно? Сейчас поедем в консульство, а потом домой. Хи-хи, да не бойся ты так. Я умею быть милой. И ты должен был уже сам в этом убедиться.

* * *

В общем, в тот день я познакомился со своим новым научным руководителем. Виктория была в очень хорошем настроении, развлекалась, шутила, но при этом сохраняла свою немного грубоватую и властную манеру общения. В какой-то степени даже мужскую, я бы сказал. Но была-то она женщиной, причём женщиной весьма привлекательной. А потому в голове моей постоянно происходил своеобразный слом шаблона, в качестве побочного эффекта которого или уж не знаю чего, возникало странное и неестественное для мужчины очарование таким вот нестандартным для женщины поведением.

Однако стоило нам с Викой оказаться при посторонних свидетелях, как она моментально окутывалась ореолом женственности и обаяния. И это её сказочное преображение вначале основательно сбивало меня с толку, а потом стало восхищать своей отточенной достоверностью. Я будто видел двух разных людей в одном теле, но при этом совершенно точно чувствовал, что это один и тот же человек, способный мастерски менять личину.

— Как так?! — поразился я, когда мы вернулись из консульства в машину и я опять увидел на лице Виктории её самодовольную и наглую ухмылку. — Как у тебя это получается?!

— Ты о чём? — спросила она, развалившись в водительском кресле и небрежным движением руки застегнув ремень безопасности.

— О преображениях твоих.

К слову сказать, мы с ней успели уже перейти на ты.

— Привычка, — коротко ответила Вика. — За долгие годы я научилась выглядеть такой, какой меня ожидают видеть другие. Я долго оттачивала этот образ, доведя его до совершенства. И он очень помогает мне добиваться своих целей в жизни. И я… знаешь, я, наверное, его по-своему люблю. Мне нравится впечатление, которое я произвожу на окружающих. И это сладкое чувство обмана очень радует меня и волнует. Но господи! Как же заё…ывает меня порой носить этот образ чрезмерно долго, когда нельзя расслабиться и выкрикнуть трёхэтажный мат. Это бывает так утомительно — не иметь возможности быть самой собой. И с мужчинами у меня постоянно не клеилось по той же причине. Они влюблялись в нежную, женственную девушку, а мне хотелось сделать так.

Вика сгребла меня в свои объятия, ухватила за волосы и, запрокинув мою голову назад, впилась в губы властным берущим поцелуем. Она долго наслаждалась им, исследуя языком мой рот, удерживала меня в своём крепком захвате и отпустила только тогда, когда почувствовала, что я размяк и поддался. И на лице её при этом светилось неописуемое удовольствие.

— Думаю, что очень редкий парень позволил бы мне обращаться с собой подобным образом, — сказала Виктория. — Поэтому-то я редко решалась свои желания воплощать. А обычная женская роль в постели меня ну совершенно не устраивала. Я подумала уж было, что я лесбиянка какая-нибудь, попробовала себя с женщинами, и… снова облом. Не возбуждало меня женское тело, понимаешь? И не было никакого желания им овладевать.

— А кто тебя возбуждает? — поинтересовался я.

— Мужчины. Но далеко не всякие. Я обожаю молоденьких и изящных. Такого парнишку приятно было бы потискать и пощипать, а потом распять его на постели, поглотить собой и трахнуть. М-м-м, всласть насладиться его восхитительным беззащитным телом.

Это было так проникновенно и страстно сказано, что я даже облизнулся от удовольствия.

— И что? — спросил я нетерпеливо.

— А ничего. Фантазии так и остались фантазиями.

— Почему?

— Ну… как-то не сложилось. Мужчины быстро пугались моего напора, и стоило мне к стеночке их припереть, как тут же сбегали. А потом я вообще перестала делать попытки. Решила, что мне с моими извращёнными вкусами ничего не светит. Бля-а-а! Как же мне не хватало пария! — воскликнула Вика. — Я стала догадываться об этом совсем недавно, когда про Форсу узнала и про сексуальное рабство. Мне уже тогда пришла в голову интересная мысль, что я могу владеть мужчиной так, как захочу, и он вынужден будет мне подчиняться, потому что он — моя собственность. Знаешь, меня очень заводит это принуждение, и рабство, как мне кажется, уже стало моим фетишем. Возможность владеть ангелочком прекрасна, но возможность владеть пленным ангелочком опьяняет меня ещё больше.