— Идем! — крикнул он Торгару. — Город ждет нас!

Он поскакал прочь, наемник помчался следом. Маделин нахмурилась и отвернулась. Увидев это, Лори почувствовал, как в груди нарастает гнев.

— Он должен научиться ответственности в таких делах, — сказал он. — Общаясь с другими членами, Ролэнг пойдет ему на пользу.

— Он умрет, — сказала Маделин. — Вы посылаете своего сына в Тидарис с одним наемником, чтобы охранять его спину? Мы найдем их выброшенными на улицу, гниющими в канализации, и все потому, что ты предпочел бы разбить лагерь под звездами и сохранить себе жалкий клочок монеты.

— Придержи язык, женщина, — сказала Лори.

С минуту они ехали молча, лошадь Лори медленно трусила позади фургона, а Маделин сидела, скрестив руки на подушках. Когда повозка внезапно остановилась, Лори свернула в сторону. Они подъехали к первому из холмов, и первые всадники медленно двинулись в высокую траву, осторожно двигаясь с пешими разведчиками впереди, чтобы убедиться, что ни ямы, ни внезапные провалы не угрожают колесам их повозки.

— Приехали, — сказала Лори. — Мы в два счета устроим для вас удобный лагерь.

— Нет, не будешь, — сказала Маделин. — Я иду домой. Наш настоящий дом.

Когда Лори сверкнула глазами, она ответила ей тем же.

— Ты обещал, — напомнила она.

Мужчина сглотнул, поводя языком из стороны в сторону, как будто проглотил что-то неприятное.

— Я буду очень по тебе скучать, — сказал он. — Но если нужно, поезжай в город. Я найду тебе эскорт. Двое вооруженных мужчин, путешествующих вместе, могут не слишком понравиться толпе, но стайка служанок и благородная леди в носилках-совсем другое дело.

Он уехал в гораздо более отвратительном настроении, чем когда вернулся от ворот.

Этрик участвовал во многих мятежах, но никогда не видел, чтобы они возникали так спонтанно из такой малости. Он шёл посередине улицы, почти в эйфории от хаоса. Кораг, будучи Богом порядка до изгнания Целестией, должен был бы с неодобрением отнестись к подобным действиям, но Этрик почувствовал, как они поднимают его сердце. Хуже хаоса был только ложный порядок, установленный неверными царями и почитателями Асмуда. Пусть хаос сожжет ложь, как огонь разрушенный дом. Из пепла он и ему подобные будут строить заново.

У западных ворот он наткнулся на грязного нищего, сидевшего у дороги. Он был слеп, а перед ним стоял глиняный горшок. Этрик наблюдал за тем, как пухлый торговец ношение красных и фиолетовых Шелков поверх френча бросил в горсть монет. Прежде чем торговец успел убежать, темный паладин схватил его за руку и вонзил меч в горшок.

— Отпусти меня! — крикнул торговец, пытаясь вырвать руку. Сцепление Этрик не выпустить. Когда он вытащил меч из горшка, острый кончик пронзил середину одной из монет.

— Что это за благотворительность? — Этрик спросил, как Черный огонь окружил лезвие.

— Помогите тем, кому повезло меньше, — сказал круглолицый человек, оглядываясь в поисках помощи. Их не было. Все узнали черные доспехи Этрика, темное пламя его клинка и белый львиный череп, нарисованный на нагруднике. Как и жрецам Корага, паладинам было запрещено входить в Тидарис, но внутри их никто не видел. Лучше спокойно игнорировать темноту, чем вызывать ее и рисковать жизнью.

— Ты купишь себе дорогу в вечность? — спросил Этрик. Монета медленно таяла, медь капала по всей длине, пузырилась и лопалась. — Если медь слепому спасет твою душу, представь себе награду, если ты бросишь золото к ногам истинно святого человека.

— Ты — зло, — сказал торговец. Этрик почувствовал, что его мужество.

— Зло? — спросил он. Он сорвал шелка с его туники и поднял их вверх. — Ты расхаживаешь перед слепым в богатстве, которое может кормить его годами, бросая ему жалкие гроши, которые ты никогда не упустишь. Это не благочестие. Это отвратительно.

Он повернулся и затолкал шелк в горшок слепого. Торговец стоял с трясущимися руками, его глаза разрывались между темным паладином и шелком.

— Никакой борьбы, помилуй. Доброта есть доброта, независимо от размера, — сказал слепой, пытаясь разрядить обстановку. Этрик только улыбнулся и показал на горшок. Его меч все еще горел огнем.

— Что для тебя важнее? — спросил он. — Ваше богатство или предполагаемые взятки судьбе?

Когда торговец наклонился для шелка, Этрик срубили его. Двумя яростными ударами он отделил голову и бросил ее на горшок. Кровь хлынула рекой, испортив шелк и намочив несколько монет.

— Подарки всегда оплачен кровью, — Этрик сказал слепой. — Милосердие-это заблуждение. Благодать-это слабость, замаскированная ложью.

К этому времени толпа окружила его, крича и сердито указывая. Темный паладин улыбнулся, и когда он протянул свой меч, люди проложили ему путь. На улицах было столько народу, что городской страже потребовалось немало времени. Стражники, услышав его описание, провели лишь символический обыск, прежде чем вернуться к своим патрулям. Они не скрестят мечи с темным паладином Кораг, не без армии за спиной.