— Тейна Тори, смотри! — Спек указала на огромный валун, возвышавшийся среди ржи у начала скального массива. Тори вдруг поймал себя на мысли, что не на шутку разозлился, услышав, как Спек обратилась к Каю не иначе, как «тейна Кай». Конечно, глупо так собственнически относиться к обращению, особенно такому распространённому в этих краях, но Тори сам не заметил, как привык к тому, что только Спек называет его так. Само сочетание уважительного обращения, будто бы он какой-то великий воин или дипломат, и его простого короткого имени звучало невероятно нелепо, но из её уст это всегда казалось безмерно искренним и забавным. И когда его перестали раздражать подобные вещи?

— Тейна Тори, ты уснул? — прокричала девушка, уже успевшая добраться до камня. Виатор вздрогнул от неожиданности. И как ей это удалось? Ей дикая рожь временами доставала почти до самой шеи, но она так шустро передвигалась, что можно было позавидовать.

— Подожди, — выкрикнул Тори и максимально быстро сократил дистанцию, — не убегай вперёд, — его голос стал несколько тревожным, — там может быть опасно.

Дрожащий свет медленно угасающего фонаря освещал рельефные тёмные скалы. Даже любознательная Спек действительно стала держаться чуть позади, боязливо озираясь по сторонам. Виатора переполняли неприятные предчувствия на грани страха, но он мысленно настраивал своего внутреннего воина быть сильным. Да и самообман играл свою роль: Тори до сих пор не до конца верил в правдивость местных легенд, поэтому был настроен довольно скептически. Он допускал существование Призрака, но до последнего не мог (или не хотел) поверить в него. Отчасти ещё и потому, что адепт тёмных сил явно не обещал быть лёгким противником. Вдруг на горизонте появилось то, что вызвало у путников нервную дрожь. Огни.

Тори затушил фонарь, и теперь они передвигались медленно, стараясь держаться ближе к скалам и не выходить на открытые пространства. Напряжение нарастало с каждой секундой, а его апогеем стал крик откуда-то слева.

— Кто здесь?

Виатор вздрогнул и почувствовал каменное напряжение во всём теле. Спек легко вскрикнула и вцепилась ему в предплечье, прячась за высокой фигурой своего спутника.

— Тейна Н’Гаро? Это ты?

— Меня зовут Виатор, — испуганно выдохнул Тори, — я ищу Призрака.

— Что? — откликнулся тягуче-скрипучий голос, и из кустов поднялась скрюченная худая фигура в потрёпанном балахоне.

— Меня зовут Виатор. Я ищу Призрака, — чуть громче повторил Тори.

— Двенадцать… — огорошенно прохрипел голос. Фигура направилась к ним медленными неуверенными шагами, будто не видя ничего вокруг, отчего Спек ещё сильнее вжалась в руку Виатора, а тот в свою очередь машинально потянулся к рукояти меча. Но, не дойдя пары метров, фигура остановилась, скинув капюшон и внимательно оглядев странников. Из-за темноты лица было не разглядеть, но тщедушность и хрупкость незнакомца вызывала неприятный холодок на коже.

— Мальчик мой, — тоскливо протянул мужчина, — того ли Призрака ты ищешь?

— Я знаю, что он здесь, — уверенно отрезал Тори, не убирая руку с рукояти. И я хочу его видеть.

Незнакомец вздрогнул, кажется, горько усмехнувшись.

— Небось ты один из тех, кто верит в магию тьмы и подобные проделки старого Руа?

— Кто такой Руа? — озадаченно переспросил Тори.

— Вы зовёте его Призраком. А мать его дала ему имя Руа при рождении.

— Так значит он здесь?

— Много лет назад он оказался на этих землях. Много воды утекло с тех пор…

— Отведите меня к нему! — беспокойно воскликнул Тори.

— Боюсь, с этим будут проблемы, тейна Виатор, — вздохнул человек в балахоне. Знаешь ли ты, как Руа попал сюда?

— Конечно. Кораблекрушение. Роковая сделка. Сиреневые вспышки. Я знаю больше, чем вы думаете.

— Ты думаешь, что знаешь больше, чем знаешь на самом деле, — горестно проговорил незнакомец с некоторой долей усталости в голосе, — Позволь мне рассказать тебе историю, услышанную мной уже очень давно. Выслушай меня, ма тору, и донеси это до своих. Ибо нет больше сил видеть, как имя Руа гниёт на устах этих людей. История с кораблём отчасти правдива, но ровно настолько же далека от реальности. Вопреки легендам, это был не большой грузовой корабль, а маленькая шхуна, державшая путь на юг через западные бухты. В то время люди стали буквально одержимы жемчугом, а потому подобные экспедиции не были редкостью. Вот только Руа не повезло отплыть с безумным алчным капитаном, пожелавшим исследовать самую труднодоступную бухту на этих землях. Видел ли ты большие пристани в наших краях? То-то же. Корабль не раз попадал в шторм, но чудом уцелел, и лишь одна беда подкосила его безвозвратно: неожиданно юнга подурнел и сгорел за считанные дни, вслед за ним слегли два матроса… Экипаж поразила оспа. И Руа, как честный судовой врач, бросил все силы на спасение несчастных. Он почти выходил одного матроса из троих заболевших, но вскоре все трое погибли в мучениях. Проводив последнего из них, Руа вдруг заметил язвы у себя на руке. Он перебинтовал предплечье, пытаясь скрыть это от экипажа, но зоркий боцман быстро раскусил его хитрость. В благодарность за самоотверженные попытки помочь, Руа не предали сожжению, а лишь высадили в старую вёсельную лодчонку и отправили прочь с корабля, вернувшегося домой, на восток. Лодку потрепало о неприветливый берег, но Руа сумел спастись и организовать небольшой лагерь среди скал. Ему невероятно повезло, так как с ним оказалась его сумка с ингредиентами, которая в итоге и спасла ему жизнь. Он сумел вывести неведомый ранее щелочной раствор, изуродовавший его лицо, но сохранивший все жизненные процессы. Конечно, после такого он так и не решился выйти на свет, к людям, и окончательно обосновался здесь. Когда та же чёрная смерть настигла и наш городок, люди были в отчаянии.

— Я думал, резервации созданы для сомнамбул? — озадаченно проговорил Тори.

— А что, по-твоему, мир может болеть чем-то одним? Он проклят, и его сражают сотни недугов. Оспа — далеко не последний из них. Так и мы подверглись этой страшной напасти. Многие погибли тогда, некоторые просто уходили в леса в отчаянии, чтобы спокойно умереть. Так и я ушёл когда-то и лежал бы вот в этой сырой земле, не заметь я сиреневой вспышки и не повстречайся я с Руа. За все эти годы он научился добывать тот самый раствор, оттуда и шёл таинственный свет. Мы смогли вызволить из города выживших больных, изолировав их от здоровых людей. Сомнамбулам тяжело переносить болезни, особенно такие, и своего рода карантин помог сохранить жизни тем, кто остался в городе. Нас самих же осталось критически мало. Всего трое из тех, кто пришёл. Но Руа спас нас так, как спасся когда-то сам. И за это мы будем благодарны ему до конца наших нелёгких жизней.

Тори пребывал в оцепенении от услышанного. Он медленно потянулся к фонарю и зажёг остатки масла на самом дне. Слабое пламя вспыхнуло и заставило путников вздрогнуть. Мужчина в балахоне был не просто стариком — его осунувшееся лицо было изуродовано шрамами и вмятинами, кожа провисала, словно кусок старой гниющей ткани, а невидящий взгляд молочно-белых глаз устремлён в пустоту. Спек прижалась лбом к спине Виатора, опустив глаза в землю и мелко задрожав. Он приобнял её за плечо и поднял глаза на незнакомца.