— Я не знаю, — тихо сказала она, — наверное, не всё в этой жизни можно принять.

— Тьма тебя разбери! — выкрикнул Тори, схватив девушку за плечи, ещё раз покачнув лодку, уже черпнувшую немного воды, — меньше всего мне сейчас хочется мусолить весь этот бред о принятии и предназначениях! Я просто хотел вернуться домой! Но теперь моего дома нет, потому что я никогда не смогу найти место в мире, в котором тебя не будет! Лучше бы мы никогда не встречались!

Спек смотрела на него опустошённым взглядом, глотая каждое его резкое слово, выкрикнутое ей прямо в лицо. Она не моргала, не говорила, просто внимала этому прорвавшемуся наружу потоку эмоций. Виатор кричал и встряхивал её за плечи, сам не понимая, чего хочет добиться.

— Ты перевернёшь лодку, — полушёпотом проговорила Спек, — тогда мы оба погибнем. А тебе нельзя.

— Почему тебя волнует какая-то лодка сейчас?! Почему ты не боишься умереть?! Почему?!

— А ты не думал о том, что я пытаюсь не бояться? Что ты появился из ниоткуда, изменив мою жизнь, перевернув её вверх дном, чтобы потом просто лишить меня её? Чем я заслужила это, тейна Тори? Скажи мне, чем? Хочешь, чтобы мы никогда не встретились? Тогда закончи это сейчас и забудь обо всём! Так ведь будет проще! Так должно поступить! — она сорвалась на хриплый крик, — хватит мучить меня ожиданием, Хаэрэ! Делай то, что должен! — с этими словами она сняла свою излюбленную перчатку и с громким хлопком ударила Виатора по щеке. В ответ он, издав утробный рык, молниеносно расчехлил кинжал и вонзил его в бок девушки. Спек шумно вдохнула и, спустя несколько мгновений, потеряла равновесие и повалилась за борт, подняв за собой внушительный всплеск ледяной воды, основательно пошатнувший лодку.

— Спек… — прошептал Виатор и бросился за ней в воду. Казалось, он не плавал уже сотню лет, но держаться на воде было удивительно легко. Он подхватил девушку под рёбра и легонько похлопал по щеке.

— Спек!

— Т… тейна… Т… Тори… — ослабленно простонала она, — как же здесь… холодно…

— Держись, — одержимо шептал Виатор, прижимая её к себе. В воде её тело казалось ещё более лёгким и хрупким. Ледяные потоки огибали их, неспешно скользя мимо.

— Не бойся, — Тори убрал с её лица намокшую прядь непослушных кудрявых волос, — я никогда не оставлю тебя.

Вокруг них стремительно растекалось багровое пятно, укрывающее поверхность воды.

— Пообещай, что спасёшь… их… поможешь… Хаэрэ…

Тори ничего не ответил, лишь крепко стиснул зубы и водрузил тело девушки обратно в лодку. Он не помнил, как добрался до берега, не помнил, как повалился на песок, держа её дрожащее тело на коленях. Девушка в бессилии дотянулась рукой до шеи и сняла с неё мягкий ярко-зелёный платок. Она надела его на руку Виатора, едва сжав его предплечье, но сразу же закашлялась и снова повалилась к нему на колени.

— Нет! — прокричал он, — ты не умрёшь! Не смей! — он совершенно не помнил себя в этой невыносимой пелене отчаяния.

— Т-Тори, мн-не не больно… — она подняла на него жёлтые глаза, и вдруг Тори заметил, что свечение в них почти угасло. Теперь это был простой желтоглазый взгляд, стекленеющий с каждой секундой. Ему было невыносимо больно видеть это, но ещё болезненнее было вытащить кинжал и мягко провести им по шее девушки, выпустив ещё одну струйку тёплой алой крови на влажный песок. Перед этим он легко коснулся губами её лба, прошептав дрожащим голосом последние слова, казавшиеся уже чем-то сакральным, сродни заклинанию: «Ты никогда не была одна…»

Никто никогда не предупреждал, что смерть станет для меня самой желанной наградой. Казалось бы, ты столько можешь успеть, столько пережить, столько совершить, Совершить с большой буквы, особенно когда тебе не придётся умирать ни завтра, ни через неделю, ни когда-либо вообще… Но я чертовски устал. Устал испытывать эту боль каждый раз, когда выхожу вперёд, расправив плечи и не отрывая взгляда от бесконечного горизонта. Устал терять, устал смотреть, как умирают все те, кого я пытался защитить, устал быть запертым в этом бесконечном цикле, не знающем ни жизни, ни смерти, ни прошлого, ни будущего.

Когда я остался один, я будто бы научился ощущать пустоту каждой клеткой своего тела. Только сейчас я вдруг понял, что я действительно никогда не был один, и вдруг всё оборвалось в один миг. Мне не потребовалось много времени, чтобы собрать свою небольшую дорожную сумку и выехать из Маргониса в течение вечера. Куда я направлялся? Конечно же, на юг. Путешествие далось достаточно легко — может, слава и бежала впереди Виатора Бессмертного, хаэрэ, взбаламутившего половину мира пару месяцев назад, но она уж точно не бежала впереди нескладного мальчишки Тори, не облачённого ни в доспехи, ни даже в одежду благородных ма-тору. Так что оставаться незамеченным мне не составляло труда. Я останавливался в паре деревень, где жили совершенно «нормальные» люди, и удивлялся, как сильно они похожи на земли, где я вырос. Я жадно вслушивался в разговоры прохожих, но, к сожалению, не получал никаких новостей. Это пугало меня и сеяло внутри зерно сомнения, но я отгонял эти мысли прочь, потому что убеждённость в правильности своего выбора — это единственное, что подталкивало меня идти вперёд. Вокруг тем временем нарастало лишь беспокойство: новости о трагедиях в двух резервациях уже разлетелись по миру, и, казалось, только у ленивого нет своего мнения на этот счёт. Кто-то поддерживал теорию жестокого королевского заговора, другие же напротив — осуждали даже попытку думать, что молодой и прекрасный король способен на подобные злодеяния. Наконец, когда природа вокруг снова начала встречать меня рисовыми полями и тёплым ветром, до меня начали доходить первые слухи. Король Рекс и его верные придворные наконец отыскали рецепт вакцины, исцеляющей сомнамбул! Резервации в срочном порядке снабжаются чудодейственным зельем! Восхитительная новость, не правда ли? И что бы люди делали, без этой вакцины, подоспевшей так вовремя?..

Впрочем, менялись не только настроения в обществе. Что я также заметил — так это переменившееся поведение гвардейцев. Они стали всё чаще приглядываться к проходящим мимо юношам, что-то искать в их карманах и сумках, нервно озираться по сторонам. Если бы я в детстве знал, что стану разыскиваемым государственным преступником за вынужденную попытку спасения мира… То наверное я бы тогда посчитал взрослого себя отличным парнем.

Я уже потерял счёт поселениям, которые миновал, поэтому названия не запомнил. Но в ночь, когда я остановился в одной злополучной таверне, в мою комнату вломился крепкий мужчина в гвардейской форме. Он посмотрел на меня озлобленным взглядом, но, к моему удивлению, лишь бросил на постель смятое письмо и быстро удалился. Я зажёг свечу и развернул свиток. Посреди листа красовалось лишь два слова: «Не едь.» Почерк показался мне до боли знакомым, и в моей голове будто бы зазвучал уже подзабытый, но успевший стать родным голос дорогого друга. Но я встряхнул головой и постарался гнать эти мысли прочь. Мне всё ещё не давала покоя мысль о том, что только один человек мог рассказать королю о существовании Ари, и о том, что это наиболее удобная единица в комбинации моей случайной трагической смерти. Письмо я, конечно, сжёг, потому что даже если бы Аббе и решился меня предостеречь, то я бы его всё равно не послушал. Слишком многое я прошёл, чтобы помочь этому миру. И я должен был посмотреть в глаза тому, кто, как оказалось, списал меня со счетов сразу после выполнения грязной работы.