— Например? — сухо спросила Ава, не поворачивая головы.

— Терапия, как сейчас, — улыбнулась ее психотерапевт. — Спорт, танцы, йога. Походы на природу или просто прогулки на свежем воздухе в парке. Вариантов очень много, и совсем не обязательно калечиться, чтобы почувствовать себя лучше.

Ава молчала, всем своим видом демонстрируя, что не намерена дальше обсуждать данную тему. Доктор Палмер незаметно вздохнула и проследила взгляд своей пациентки. Девочка смотрела на открывающийся из окна кабинета городской пейзаж и сосредоточенно изучала его глазами.

— Тебе нравится Чикаго? — сменив тему, осторожно спросила доктор Палмер.

— Некоторые дома интересные, — глухо ответила Ава.

— Увлекаешься архитектурой? — поинтересовалась врач. Девочка в ответ неопределенно пожала плечами.

— Мне просто нравится рассматривать разные здания, — размыто пояснила она.

— Твоя мама говорила, что ты часто рисуешь замки и витражи, — вспомнила доктор Палмер. — Ты бы хотела жить в подобных дворцах?

— Нет, — покачала головой Ава. — Мне бы просто хотелось, чтобы люди опять начали их строить.

Не отрывая взгляда от окна, девочка съехала ниже по спинке кресла и недовольно просипела.

— Возможно, мир бы не был тогда таким уродливым, — тихо проговорила она и замолчала. Больше от нее доктор Палмер не смогла добиться ни слова. Но когда сеанс закончился, она задержала свою юную пациентку у дверей, взяла какую-то книгу с полки и протянула ее Аве.

— Я знаю, как тебе тяжело дается адаптация на новом месте, в новой стране, — заботливо сказала она. — Но я надеюсь, что эта небольшая книга про историю Чикаго поможет тебе хоть немного освоиться. Учитывая, что ты любишь рассматривать разные дома, как минимум тебе будет любопытно взглянуть на иллюстрации. А потом, возможно, своими глазами увидеть все достопримечательности и заодно лучше узнать наш город.

Не торопясь с ответом, Ава вначале долго изучала глазами предложенную книгу с черно-белой фотографией Уиллис Тауэр на суперобложке, после чего перевела взгляд на доктора Палмер и подозрительно на нее посмотрела.

— А когда вернуть? — уточнила она.

— Можешь не торопиться, — мягко улыбнулась ей доктор. — Вернешь, когда захочешь.

— Спасибо, — кивнула Ава, забирая книгу, и вышла из кабинета. В коридоре ее уже ждала мама, которая при виде дочери убрала в карман пальто свой сотовый и повела девочку к выходу. На ходу она расспрашивала Аву про прошедший сеанс психотерапии и про ее самочувствие, но та отвечала на вопросы без особого энтузиазма и рассматривала книгу у себя в руках. Когда же мать и дочь вышли на улицу и сели в машину, девочка рискнула, открыла первую попавшуюся страницу и окончательно выпала из нескладного разговора, пропав среди красочных фотографий.

Наши дни.

Скованная напряжением и болью, обливаясь холодным потом, Ава смотрела в пол, и из ее открытого и зафиксированного стальным кляпом рта обильно капала густая слюна. Она стояла на коленях на низком журнальном столике с сильно заведенными за спину руками. Ее ноги сковали поножами и раздвинули в стороны металлической распоркой. От сцепленных вместе кожаными наручами запястий к железному кольцу в потолке шла стальная цепь и сильно тянула руки высоко вверх, не позволяя расслабиться ни на секунду.

Ава плотно закрыла глаза и попыталась перевести дух. Она устала, вся дрожала от напряжения и почти не ощущала затекшей челюсти и рук. Жуткий и пугающий, как и всякий другой девайс, взятый на вооружение садистами и мазохистами из сферы медицины, кляп-распорка заставлял ее держать рот широко открытым и скрежетать зубами по стальным прутьям. Ава чувствовала, как у нее сводит скулы и сохнет горло, как слюна неконтролируемо бежит из ее рта, и ничего не могла поделать, чтобы прекратить свои страдания. Но как бы сильно ни мучил девушку кляп, ее груди досталось еще больше.

Тугие зажимы до боли сжали ее соски и прицепленные к ним грузики нещадно тянули вниз, превращая каждую секунду в адскую муку. Вместе с цепью они почти рвали ее напополам, таща к полу и потолку одновременно. Ава не знала, сколько еще протянет в таком положении, и в разверзавшейся агонии даже не особо замечала, что кожа на ее бедрах была проткнута иглами от шприцов.

Со свойственной ему педантичностью Рид взял новую иглу с большого стального подноса, тщательно ее продезинфицировал и вновь наклонился к ноге Авы. Сегодня он был одет не так, как обычно: черная обтягивающая майка вместо привычной белой рубашки, черные джинсы вместо брюк и одноразовые медицинские перчатки взамен таких любимых кожаных. Ощущать прикосновения латекса было далеко не столь приятно, но правила игры обязывали.

Медленно, дабы рабыня в полной мере прочувствовала новую толику боли, Рид проколол иглой кожу на ее бедре. Ава сильно зажмурилась и глухо застонала, насколько ей позволял отвратительный кляп. Теперь на каждой ее ноге было ровно по три иглы. Аккуратно промокнув выступившую кровь ватным тампоном, Роберт проверил иглы и с пугающей улыбкой надавил пальцем рядом с одной из них, заставляя металлический стержень двигаться под кожей. Ава жалобно завыла и заплакала. Ее казалось, что она вот-вот упадет в обморок от боли, но продолжала пребывать в сознании, всем телом чувствуя каждый миг устроенной для нее пытки.