– Вот вам и ответ, Павел Дмитриевич, - усмехнулась Игла.
– Все названия тварей абсолютно условны... В быту, в обыденном общении эти термины понятны на уровне - "Вот такенный". Точно классифицировать тварей по морфологическим признакам невозможно. Это не разные виды животных. Это один и тот же организм, но на разных стадиях развития. Так что...

Шило опять взял слово.

– Но ведь я их отличаю. Одних от других.

– Да. Я и говорю. Для бытового определения, этой классификации достаточно. Но как только начинаешь вникать в сущность вопроса, так сразу возникают проблемы.

– А вот... Элита? Это что?
– Продолжал допытываться Скорый.

– В каком смысле "что"?

– Она-то чем отличается?

– Да, собственно, ничем. Просто крупнее... Ну, может быть, немного умнее. Шариков у неё побольше. А так... Элитой обычно называют рубера, массой свыше тонны. Размером больше лошади. Рубер - очень опасен. А элита - ещё опаснее.

Пашка с сомнением пожал плечами.

– Ну... Не знаю.

– Он ещё в задницу не попадал, - объяснил Шило.
– Он четыре элиты завалил, и как-то так... Как бы между делом. Ага... Но вот, кажется мне, почему-то, что всё у него впереди. Ещё хлебнёт дерьмеца-то...

Бабка зачем-то встала.

– Так. Ладно. Теперь к делам насущным.

Оглядела собравшихся.

– Завтра едем по вопросам Бекаса. Едем все. Дед, ты с нами?

– Ну если вы все... Тогда и я. Место-то найдётся?

– Да. Багги восьмиместная. Шило и Беда остаются.

Надежда осторожно спросила.

– И я с вами?

– Думаю, тебе лучше остаться. Посидишь у Ольги.

– А можно я поеду?

Бабка спросила у Бекаса.

– Кваз, насколько эта поездка опасна?

– Не опаснее любой другой.

– Хорошо, Надюха, ты едешь с нами. Ознакомишься... Но, смотри! Команды выполнять беспрекословно.

Надежда часто закивала в согласие.

Шило подсказал.

– Ей позывной нужен.

– Хорошо. Надя, выбирай себе погоняло.

– Что выбирать?
– Удивилась девочка.

– Кличку, Надя. Кличку выбирай. Только короткую.

– А можно я подумаю. Это ведь дело серьёзное...

– Хорошо. Думай.

Ещё раз осмотрела Бригаду.

– Теперь, - продолжила она, - о настроениях в бригаде. Некоторые думают, что мы чересчур жёстко...

Она покрутила рукой, подбирая слова. Короткий подсказал.

– Действуем.

– Да... Действуем... Объясняю. Улей жестокое, опасное и совершенно безжалостное место. Мы тут не живём. Мы тут выживаем. Малейшая слабина - и мы покойники. Речь идёт не о качестве жизни. Речь идёт о жизни и смерти. Да. Вот так вот - категорично. И я настроена устранять любую, даже маленькую опасность.

Она замолчала, собираясь с мыслями.

– Я предлагаю четыре правила, обязательные для соблюдения всеми членами команды. Вот прямо по пунктам.... Первое - уничтожение любой опасности и любого кто опасен... Второе - уничтожение всех и всего, что способствует опасности... Третье - уничтожение всего, что хотя бы намекает на опасность... И последний принцип - уничтожение всего, что подозрительно.

Шило восхитился.

– Ну, ты Бабка, прям философ! Блин! Так загнуть, а!

Ванесса, усмехнулась.

– Тогда придётся уничтожать всех, кто попался на глаза.

– Ты абсолютно права, - подтвердила Бабка.
– Если мы твёрдо знаем, что опасности нет, тогда всё нормально. Но если у кого-то есть сомнения, - она погрозила пальцем, - то говорите сразу. И начинаем стрелять.

– А если ошибёмся?
– Поинтересовался Скорый. Скорее так, для проформы.

Но Бабка выдала феноменальное.

– Если ошибёмся, то нас утешит то, что мы остались живы.

Ванесса снова криво усмехнулась.

– Здесь, в Улье, лично я, всегда придерживаюсь такой жизненной позиции.

– Спасибо за поддержку, - поблагодарила Иглу Бабка. И продолжила.

– Так. Всё. Проверить обмундирование, оружие и рюкзаки. После этого - свободное время.

Пашка поднял руку.

– А пожрать что-нибудь есть?

После позднего ужина, Пашка, как ответственный за вооружение, прошёлся по кабинетам и проверил стволы на предмет чистоты и смазки. Деду предложил взять АКМ. Благо в запасе лежало штук десять. Но старикан не стал менять свой СКС на что-то другое.