– По чёрной в день, - озвучила Бабка.
– Это ей. И по чёрной в день её охране. Шило, иди сюда.

Вышел медведеобразный Шило, встал рядом с Марией.

– Он будет постоянно при ней, - поставила вопрос ребром Шеф.

Алмаз согласился.

– Хорошо, хорошо. Пусть будет постоянно.

– Всё?

– Нет. Бабка, ты собралась уезжать?

– Да. В городе оставаться опасно. У меня ребёнок.

– Но ведь... Опасности больше нет.

– И это, обрати внимание, заслуга не власти.

– Мила, мне нужны такие люди, как ты. Вот где этот твой стрелок?

Бабка скомандовала.

– Скорый, выйди.

Скорый вышел из комнаты.

– Вот, он у нас отвечает за боевые операции.

– Где ты такого лихого нашла... Представляешь картину - звонит сержант Мишин и утверждает, что всё КПП застрелил мужик, весь в белом. Причём стрелял из пальца. Я, честно сказать, первым делом подумал, что они там все под спеком, блин... Из пальца! Представляешь?!... Мы, как заполошные, примчались на пункт, а они спят! Бабка, поговори с ним. Я знаю, он сделает так, как ты скажешь. Пусть он ко мне идёт. А?

Бабка помотала головой.

– Не отдам. Извини, Алмаз, он мне самой нужен.

– Жалко. Ну ладно. Не смею больше беспокоить. Спите дальше. Значит, Мария Максимовна, завтра часов с десяти и начнём.

– Хорошо.

– И это... Бабка, давай ещё вернёмся к вопросу о твоём отъезде. Пообещай.

– Хорошо. Вернёмся. Обещаю.

– Ну ладно. Отдыхайте. У вас позади тяжёлая ночь.

И Алмаз пошел через калиточку в ограду Фукса.

Бабка пробормотала.

– У нас и впереди тяжёлая ночь.

Фукс сказал.

– Цени, Бабка. Сам глава к тебе пришёл

– Ай, - отмахнулась та, - Паша усыпи нас всех ещё разок, - и пошла в свою комнату.

Остальные тоже разбрелись.

* * *

– Паша, подъём.

Скорый проснулся, начал сосредоточенно одеваться.

Сегодня Кристинка почему-то не приснилась. Может потому, что спал днём.

А может просто боль от потери начала утихать. И бессмысленные терзания души отступили. Какой смысл? Ничего уже не вернуть.

Танечка проснулась.

– Паша, сколько времени?

– Пять, двадцать пять.

– Я остаюсь?

– Да, золотце. Мы пойдём вчетвером. Думаю - мы быстро.

Танечка откинулась на подушки и молча наблюдала за его сборами.

Он вышел в разгромленную гостиную и ещё пару минут ждал остальных сидя на табуретке.

Четыре человека, Бабка, Игла, Короткий и Скорый, полностью экипированные, сели в пепелац, выехали за ворота и покатили туда, куда указала Ванесса. Вышли к старой молочной ферме, переделанной под склад строительных материалов. Их уже ждали. Стоящий у ворот парень приглашающе помахал рукой.

Зашли в красный уголок, с советскими плакатами на стенах, и длинным, грубо сколоченным столом посредине. За столом на табуретках сидели четыре мужика. Один курил. Увидев группу прибывших он быстро загасил сигарету.

Ванесса встала во главе стола и скомандовала.

– Ну что же. Начнём. Сегодняшняя задача - провести рекогносцировку на местности. Производством работ руковожу я. При возникновении боевой ситуации командование переходит вот к этому человеку, - она указала на Пашку.
– Надеюсь имя "Скорый" вам о чём-то говорит. А теперь загружаемся.

Все пошли усаживаться в багги, а два мужика аккуратно уложили в багажник два ящика. Один длинный деревянный, второй, тоже деревянный, небольшой.

– Это что?

– Это теодолит. Электронный, военный.

– Зачем?

– На всякий случай.

Пашка рассадил экспедицию на свободные места.

– Воевать приходилось?

Всё молча покивали.

– Ванесса, командуйте.

– Ну, поехали, - спокойно сказала Мазур, и отряд двинулся "на дело".

Четыре с половиной часа в дороге. К месту подъехали уже в сумерках, без света.

Прячась в низинах между голыми, каменистыми высотками и песчаными барханами подкатили как можно ближе к "Ферме".

Пешком поднялись на один из холмиков, залегли за чахлым, высохшим кустарником.

– Вот - это самое место, - подсказала Ванесса.
– Осмотритесь, Павел Дмитриевич.

И уползла куда-то за холм.

– Мда... Крепости мне брать ещё не приходилось.