– Пара крупных топтунов... И три твари чуть помельче... Ходко идут. Минут через двадцать, максимум через полчаса будут здесь.... Это хорошо.

– Мила, ты что задумала?

– Бери его. У нас наручники есть?

– Нет. Как-то не подумали...

– А есть чем его связать?

– Стропы буксировочные подойдут?

– Подойдут.

Скорый вытащил из инструментального ящика пару строп.

– И что?

– Надо привязать его вон к той берёзе. Чтобы с дороги было видно. И так, чтобы топтун доставал его только в прыжке.

Пашка понял Бабкину мысль.

– Мила, а может - ну его? Придушим, да и бросим. Чего с ним таскаться.

– Ну, уж нет, Пашенька... Надо, дорогой, надо. Это должно быть... Показательно. Понял?

Они на пару раздели догола и втянули беззаботно дремлющего Векселя на стоящую у края леса раскидистую берёзу. Подняли повыше и повесили на тросе за оставшуюся руку к прочной ветке. А туловище, второй стропой прикрутили к стволу. Отошли, полюбовались в мерцающем свете горящего броневика на содеянное. Мила одобрила.

– Пойдёт... Буди его. Я хочу, чтобы он был в сознании.

Пашка сделал.

– Пошли в пепелац.

Пришедший в себя Вексель вслед захрипел.

– Суки! Твари! Всех урою! Вы у меня землю жрать будете! Шавки мелкие! Быдло поганое! Вы ещё кровью умоетесь! Вы у меня в руках усеритесь!...

Бабка со Скорым молча уселись в машину и стали ждать.

Действительно, минут через двадцать нарисовалась стая тварей. Собравшись на истеричную ругань Векселя, они закружили вокруг берёзы. Запах свежей крови их раззадоривал.

Одна страхолюдина, как-то по-куриному подпрыгнула и клацнула челюстями.

– Началось, - мрачно оповестила Бабка.

Через пару-тройку минут, наловчившись с прыжками, один топтун достал таки до стопы распятого. Он вцепился в неё бульдожьей хваткой и извивался, пытаясь оторвать кусок.

Вексель орал не переставая. Откуда только силы брались. Впрочем, под "спеком" люди и не такие подвиги способны.

В конце концов, голеностопный сустав не выдержал. Тварь, брякнувшись в листву, задрала голову и сделала глотательное движение.

Вторая, такого же размера решила повторить трюк. Она присела под визжащим Векселем. Виляя задницей и переступая лапами, зверюшка готовилась к прыжку, прицеливалась.

Но тут один из жрунов разбежался в два скачка и, взлетев на спину топтуну, допрыгнул до соблазнительного мяса. Челюсти сомкнулись у мученика на животе. Мускулы пресса под острыми зубами твари расползлись и внутренности вывалились наружу, повиснув спутанными петлями.

Стая начала рвать висящую плоть, торопливо заглатывая шланги кишок, урча и огрызаясь друг на друга.

Вой Векселя совсем перестал походить на человеческий.

– Ладно. Поехали Паша... Пусть кушают.

И они тихо, без света, практически бесшумно, покатились в сторону Полиса.

Пашка устало рулил. Чтобы разрядить напряжение, сказал пассажирке.

– Небо светлеет. Скоро утро... Прикинь, как в кино... Ночь! Огромные звёзды! Мужчина и женщина! Одни! В роскошном лимузине!

Бабка на выдержала. Залилась своим колокольчиковым смехом.

– Я же говорила! Ты романтик, Пашка! Ха-ха-ха! Роскошный, бля, лимузин!

– Мила, а вот когда ты смеёшься, ты своё колдовство в смех не добавляешь?

– Нет, - удивилась Бабка.
– Зачем?

– А почему - когда ты хохочешь, так и хочется тебя схватить... И это... Облизать.

– Но-но, - охолонила женщина.
– За стенами города, Паша, терять контроль опасно... Хоть... Я бы и сама не прочь... Кстати, я с Таней поговорила.

Пашка сам не ожидал, что так эмоционально отнесётся к этому вопросу. Сердце стукнуло у горла и во рту пересохло. Он немного совладал с собой и спросил.

– Ну и как?

– В общем, мы решили, что ты будешь принадлежать нам обеим... Потом ещё поговорили и решили, что, раз ты мужчина, то это мы, обе, будем принадлежать тебе...

Скорый молчал. Он не представлял себе, что в таком случае можно говорить.

Мила тоже немного помолчала и добавила.

– Так что, дорогой - ищи трёхспальную кровать... Чисто технические вопросы будем решать уже по ходу... Чего молчишь?

– Спасибо, Мила. Ты у меня умница. Спасибо.