– Что? Где ты набрался этого средневекового бреда? Запомни, если пробить колом (не важно из какого материала) грудную клетку, умрет и вампир и человек - разницы никакой. То же относится и к отрезанию головы, вырыванию сердца и прочим первобытным манипуляциям. Что же до серебряных пуль, то в их эффекте сейчас ты сам сможешь убедиться.

Корин вдруг осознал, что сейчас умрет, и осознание этого принесло необычайный покой и умиротворение в его смутную душу. Словно кадры в замедленном немом кино он увидел темный провал обреза, ничего не выражающие ледяные глаза разрушителей и несшийся к нему осколок металла. А потом наступила тьма, и он уже не мог увидеть той самой глупой и бессмысленной гримасы, что так часто появлялась на губах его жертв.

– Слава?

– Что?

– Объясни мне одну вещь. Они так боятся нас, но умирают всегда с улыбкой на лице. Почему? Мне даже становится немного жаль их...

– Жалость неуместна, а особенно при ребенке. Чему ты учишь подрастающее поколение? Это же вампир, чудовище, монстр!

– Конечно, ты прав. Прости. Сколько еще?

– Девять. Жаль, мы упустили девчонку. Во второй раз уже, между прочим...

– Не беспокойся, найдем. Далеко не уйдет. Что делать с этим?
– она кивком головы указала на безжизненное тело Корин.

– Ничего. Оставим обычным падальщикам. К утру полиции не достанется ничего.

– Хорошо. Идем отсюда. Ты все понял, Дмитрий?

Мальчик, который уже какое-то время стоял с плотно зажмуренными глазами, неуверенно кивнул.

– Хорошо. Хотя, я уже, кажется, начинаю повторяться. В любом случае, твои родители могут беспокоиться. Нехорошо их расстраивать.

Они растворились в темноте так же бесшумно и внезапно, как и появились. Об их недавнем присутствии напоминало лишь полускрытое в тени тело да нарастающий тревожный шорох - падальщики были готовы уничтожить следы охоты.

Стрелки на наручных часах Корин замерли на веки, остановившись на золотистой цифре "двенадцать".