– А по виду не скажешь.

Пашка встал, подошёл к зеркалу и посмотрел на самого себя. Мдас. Седина исчезла, мелкие морщинки разгладились, и вообще...

Он уселся на место. Опять принялся за сайгу.

– Это Улей!... Тут у всех так.

– А Ванесса сказала, что в Улье люди могут жить вечно.

– Да, Танечка, вечно... Если не пристрелят или не съедят. А тут такие случаи на каждом шагу.

– Слушай, а сколько я буду на вас работать, чтобы... Ну... Чтобы расплатиться за своё спасение?

Пашка хохотнул.

– Ты это так серьёзно восприняла... Ничего ты нам не должна.

– А...

– Нам надо было, чтобы ты как можно быстрее адаптировалась. Чтобы поняла - насколько жесток этот мир. Это ты тут, в общежитии, как в теплице. Как только выйдешь за ворота, то сразу начнётся кошмар.

– А... А когда я всё пойму... Все, все правила... Меня выставят за ворота?

– Тань, ты перестань комплексовать. Никто тебя никуда не выставит. И в обиду тебя никто никому не даст. Главное, чтобы ты не была дурой. Тебе Ванесса объяснила, что тут никому нельзя верить?

– Да.

– Вот и не верь. Каждый новый человек, потенциально опасен. Будешь держаться около Бабки, проживёшь долго. Получишь какой-нибудь дар. Может быть - полезный для команды. Начнёшь мотаться с нами по Улью. Это, конечно, опасно. Но зато это так интересно.

– Да... Машка вон какие страсти рассказывает. Но я же вижу, что ей это нравится...

Помолчала маленько.

– Ладно, пойду чего-нибудь сготовлю.

И отправилась на кухню.

Остановилась в дверях.

– Вот и ты...

Скорый поднял на неё удивлённые глаза.

– Что "и ты"?

– Ты тоже стал ко мне относиться безразлично.

– Тань... Ты же в безопасности. У тёбя сейчас всё нормально. Здоровье у тебя в порядке. Я и не беспокоюсь. Я занят. Вон ещё куча стволов...

Вышли Шило с Бедой. Мария с полотенцем через плечо потопала в душ. Шило присел рядом со Скорым.

– Ты что уже всё стволы почистил.

– Нет ещё. Вон те - нечищеные. И Корд остался.

Шило посидел, повздыхал, почесался.

– Ну, говори, - подтолкнул Пашка.

– Я всё сделал, как мы договорились.

– Э-э-э. Ты меня-то ответственностью за это дело не нагружай... Ну ладно, ладно. Рассказывай.

– Ты знаешь, как-то... Ну, короче, я её целую... Ручки, ножки там... А она смеётся.

– Отталкивает?

– Нет. Просто хихикает. Наверно я выгляжу дурак, дураком.

– Да и пусть хихикает. Женщины по разному на это реагируют. Всё нормально.

– Я что хотел... Ты, когда я её... Ну... Облизываю... Ты проверь, приятно ей это или нет. А то я не могу понять.

Пашка несколько офонарел от такого использования его дара.

– Шило, она ментат, она почувствует. И, кстати, может ты думаешь что-то не то. Во время процесса.

– Да ни черта я не думаю. Я просто тащусь.

– Ну ладно, Шило. Я осторожненько прощупаю ситуацию.

Вышла Ванесса.

– Доброе утро. Кто в душе?

– Беда.

Мазур пошла в душ.

Вернулась Бабка.

– Ну что?
– Засуетились все.

– Поговорили. Ничего к Векселю решили не применять. Чтобы не выдать нашего агента. Вексель, скотина, уже был на подозрение. За ним уже следили. А теперь и наша внутренняя слежка... Фукса ввели в курс дела.

– Ну что, когда поедем?
– Спросил Шило.

– Давайте позавтракаем и покатим.

Скорый шепнул Бабке.

– Планёрка...

Бабка объявила.

– За завтраком обсудим планы. Я в душ. Таня, ты со мной?

– А там уже уже Беда с Ванессой булькаются.

К мужикам присоединился Короткий.

– Слушай, Скорый, ты обратил внимание, что у меня колёса на пепелаце цельнолитые. От вилочного погрузчика.

– Ну, да.

– А где ещё бы пару достать?

– В Отрадном?... А по складам пошариться. Наверняка найдём. А зачем тебе?

– Тут видишь какое дело. На каждом колесе двигатель не может тянуть больше сорока лошадей. У него шатуны погнутся, или цилиндры порвёт. Поэтому у меня там предохранительные перепускные клапаны. Вот и считай, четыре колеса по сорок лошадей. Всего - сто шестьдесят. А двигатель на двести пятьдесят. И если я поставлю ещё пару задних, то и педали можно убрать. И перепускные использовать только на холостой ход.

– Это хорошая идея. Покатаемся по складским ангарам, найдём наверняка. А на прицепе тоже литые?