Мальчишка, достав из внутреннего кармана коробочку с двумя шприцами, подарок Прапора ко дню рожденья, протянул бойцу. Тот удивлённо дёрнул бровью и, уколов деда, сказал, возвращая металлическую «аптечку»:

– А-а, понятно тогда, а то я уже думал взашей тебя прогнать.
– Уловив непонимающий взгляд пацана, добавил, кивнув на аптечку.
– Такие коробочки только у людей Лешего, а он простых не держит, - посмотрел на мальчишку с уважением, кивнул, хлопнув по плечу.

– Ну, не подкачай, малой, - сказал он на прощание и смешался со снующими туда-сюда людьми.

Дамбо оттянул деда под стену, подальше от «Джигита», посмотрел на четырёх ствольный пулемёт и решительно полез в кресло, вспоминая всё, чему учили Старого, а он просто смотрел, его-то дело заключалось только в снабжении гнезда боезапасом.

Не успел я собрать со стола все приблуды для обихода оружия, как зазвонил мобильник. В душе ёкнуло: стряслось что-то?

– Да?
– поднёс телефон к уху.

– Не спишь ещё?
– раздался голос Лешего.

– Собираюсь только. Что случилось?

– Нет, слава Богам, но неспокойно мне очень... Гложет душу предчувствие дурное... Ты как, ничего не ощущаешь?

Я прислушался к внутреннему голосу, но он мёртво молчал.

– Не, вроде как нормально всё. Седой сказал, что скорее, как на завтра готовиться надо, на подходе они, может, из-за этого тебя крутит?

– Думал уже... но нет. Знаешь, Док, будь начеку сегодня ночью, совсем меня давит, не к добру это. А малый спит?

– Да, давно уже.

– Ну, добре тогда, можа, и впрямь, обойдётся.
– И отключился.

Я задумчиво повертел телефон в руке, сунул в карман, пошёл на кухню, где и столкнулся с напыженным Взрывником.

– Чего не спится?
– улыбнулся я сыну.

– Воды попить спустился. Док, это Леший звонил сейчас?

– Да...
– Насторожился я, - а в чём дело?

– Ему тоже не по себе, да? Предчувствия плохие?

Я медленно кивнул, чувствуя, как змеёй в душу заползает холодок.

– Вот и я уснуть не могу... аж плакать хочется, и тут всё так сильно болит.
– Сгрёб он на груди майку в кулак со слезами на глазах.

Мои мысли лихорадочно забегали, толкая и пихая друг дружку, а в голове зазвенел набат. Я убрал блокировку эмоций и чуть не умер на месте от нахлынувшей волны страха, ненависти, боли, злобы, жажды убивать, насиловать, грабить.

– Бать, плохо?
– занервничал Взрывник, увидев как меня «приплющило» на месте.

– Та-ак, бегом в подвал!
– Пришёл я в себя, снова закрывшись от этого кошмара.
– Ася, ты где?!
– позвал я жену в полголоса, очень надеясь, что она уже вышла из душа, а сам тем временем уже набрал Лешего.

– Ты чего кричишь, детей разбудишь, - ответила она из ванной комнаты.
– Сейчас волосы расчешу и выйду.

– Бросай всё! Бегом вниз! Я за Алёнкой!
– бежал я уже наверх, прыгая через три ступени, и услышав в трубке нервное: «ДА?!», практически проорал:

– Леший, ты прав! Они так близко, что я еле обратно закрылся!

– ТРЕВОГА!!!
– прогремел глас Лешего, и связь оборвалась.

Подхватив спящего ребёнка вместе с одеялом, рванул обратно, сам не понимая, почему так спешу, но чувствовал, что время пошло уже на секунды. Хорошо, когда твои приказы выполняются без лишних вопросов, в противном случае мы бы все в гостиной и остались, навечно.

Ещё спускаясь по лестнице, я отчётливо услышал пальбу с городских стен и, прижав крепче хрупкое тельце, припустил ещё быстрее. Буквально влетев в гараж, сиганул в открытый люк, рискуя переломать ноги, сунул Алёнку в руки Асе и только развернулся в обратном направлении, как завыла городская сирена, а следом оглушительная череда взрывов сотрясла под ногами землю. Электричество погасло. Я, шатаясь, на ощупь ломанулся вверх, но еле успел занырнуть в подвал обратно: ослепительная вспышка огня неслась следом, сметая гаражные ворота и машину в придачу. Упав на спину, сильно ударился головой об бетонный пол и отключился. Когда пришёл в себя, то не сразу понял, на каком я свете, том или этом, но ощутив пронзительную боль во всём теле и тихий разговор своей семьи, понял, что пока ещё на этом. Открыл глаза.

– Ой! Милый, как ты?
– Ссадив на матрас со своих колен зарёванную Алёну, Ася метнулась ко мне, прихватив фонарь с пола. Я попытался привстать на локте, но охнув, вернулся в прежнее положение.

Взрывник сидел весь чумазый, с подвязанной рукой и обеспокоенно смотрел на меня.

– Прорвёмся!
– подмигнул я ему и тихонько ощупал те участки тела, которые беспокоили больше всего. Во рту вкус крови, перебинтована голова, перевязанная грудная клетка, ключица адски ноет, болит лицо и правая рука в районе локтя.