– Ну, Ась, я никогда отцом не был. Что сказать на это, не знаю... Вам, женщинам, проще с детьми... материнский инстинкт срабатывает. К тому же, она девочка, ей мать нужна больше, чем отец... наверно, ну не знаю я Ася, - я готов был уже взмолиться, понимая, что говорю совершенно не то, чего она от меня ждёт.

Ася, молча отодвинув журнальный столик с разложенными деталями, уселась мне на колени, провела пальцами по небритой щеке, рассматривая в моих глазах что-то только одной ей известное.

– Как же она прекрасна, - думал я в этот момент. Поправив выбившуюся прядь, обнял, зарывшись лицом в её волосах. Почувствовал на шее щекочущее дыхание и нежное, робкое прикосновение губ. В душе всё перевернулось, упало, взлетело, сжалось, раскрылось и полностью затуманило рассудок порывом страсти. Рука сама пошла гулять чуть ниже талии, плавно перебралась на оголённый участок ноги, нашла край халатика и скользнула под полы, лаская внутреннюю сторону бёдер. Острые коготки чувствительно впились в мою спину, а зубы в шею, плечо, ухо... Я поднялся вместе с ней на руках, отодвинул ногой стол и, поставив свою «добычу» к машине, порывисто распахнул тонкую ткань, страстно, целовал губы, шею, грудь, живот, оперев её ногу о своё плечо, коснулся горячего лона. Её стон окончательно разбудил в моём сознании зверя, и, развернув девушку к себе задом, я вошёл в горячий вулкан страстей, порыкивая от безумного удовольствия. Длинные чёрные волосы рассыпались шлейфом по всей спине. Собрав их в кулак, слегка потянул, Ася выгнулась тигрицей, застонав, а я всё наращивал и наращивал темп, не в силах остановиться, сгорая от сладострастного пламени, пока, наконец, не достиг цели в этой безумной гонке и не взорвался пульсацией бесподобных ощущений. Таких желанных...

– Какая бархатистая у тебя кожа... Прости, кажется, я не сдержался, - признался я стыдливо, обнимая растрёпанную супругу.

Сердечко её колотилось с бешеной скоростью, а дыхание вырывалось прерывистое и всхлипывающее. Я испугался, что причинил ей боль или обиду.

– Что с тобой, милая? Тебе плохо? Болит что-то?

– Нет-нет, - помотала она головой и ещё крепче прижалась.
– Просто я ещё...
– Всё её тело передёрнуло крупной дрожью, напряглось, и она застонала, укусив меня.

– Ого!
– Опешил я, поняв, что сейчас с ней происходит.

– Ага, - потёрлась она щекой о мою грудь и снова куснула.

– Но как? Я же.. э-э...
– растерянно показал на уже «засыпающего друга».

– Не знаю, - пожала Асенька плечами.
– Ты чуточку не успел, но оно как-то само дошло. Ладно, я в душ.
– Она проворно запахнула халатик и, поправив волосы, лёгкой, летящей походкой скрылась в дверном проёме, а я так и стоял, растерянно глядя ей в след с опущенными до пола штанами.

– Ох-хо...
– вздохнул я тяжко, посмотрев на стол с разобранным автоматом, - ещё тебя дочистить надо.
– Глянул на часы: ровно полночь...

Ел Старый торопливо, словно чувствуя, как время, тикая, пошло на минутный отчёт. Так и недоев, дед порывисто поднялся и чуть ли не бегом подскочил к смотровому окну.

– Ну-ка, - отодвинул он паренька и уставился в ночной полумрак. Сердце гулко ухало, ком подпирал горло, и тут что-то блеснуло над кустами, поймав отражение ярких звёзд. Старый напряг своё зрение так, что заломило в висках.

– О, наши едут, - обрадовался и хотел уже идти доедать, как увидел в небе странную птицу. Присмотрелся.

– Воздух...- выдохнул он, чувствуя, как холодеют пятки, и, схватив рацию, заорал во всю глотку:

– ВОЗДУХ!!! ВОЗДУХ!!!
– отбросил рацию, кинулся к стрелковой установке, по-молодецки запрыгнув на седушку, принялся выкручивать ручку и выжимать рычаг. Дамбо растерянно смотрел, не понимая, что происходит. Вся серьёзность ситуации дошла до парня только тогда, когда разорвавшие тишину звуки выстрелов из «Джигита» заглушились мощными взрывами в городе, и какафония из криков, треска и грохота ударила по ушам вместе с яркими вспышками огня в небе. Мальчишка бросился к пулемёту менять бокс.

Старый успел сбить только один беспилотник, второй же подбил кто-то другой, но слишком поздно: четыре ракеты взорвались в стабе одна за другой, а сам носитель, завертевшись в воздухе бумажным самолётиком, спикировал в самый центр города, на той самой улице, где стоял их дом и дома всех тех, кому он был обязан жизнью и успел горячо привязаться. Сердце обожгло острой болью, окатило огнём всё внутри. Схватившись за грудь, дед напрягся, застонав сквозь зубы, и обмяк.

– Старый! Старый, ты чего?!
– трепал Дамбо деда за грудки, пытаясь привести в чувства.

За стенами загрохотало, в небо взметнулись языки пламени, замельтишили трассеры, вырисовывая пунктирные дуги в ночи.

Все люди бегали, суетились, занимая свои места на стене.

– Ранен?
– Возник, словно чёрт из табакерки, незнакомый мужик в горчичной форме.

– Не знаю, нет, вроде. Кажется, с сердцем плохо, - затараторил пацан.

Боец приложил два пальца к шее, удовлетворённо кивнул и, стянув Старого с пулемётной установки, уложил на пол.

– Спек есть?!
– спросил, стараясь переорать шум.