Рота заняла три больших строения, стоящих друг от друга на расстоянии ста-ста пятидесяти метров. Заработали саперы, одновременно то тут, то там раздавались оглушительные взрывы. Это взлетали в воздух дома. По всей площади града поднимались клубы белых и черных дымов. Происходило планомерное вытеснение противника с временно контролируемой им территории. А если точнее, то это мы прибыли временно на подконтрольную ему землю. А Эмберцы тут постоянно живут. Жили... В ожесточённый бой вступила пехота. Отводили душу за гибель своих ребят у стен Светлого...

Противник не жалел патронов, будто совсем недавно ограбил склад боеприпасов. Ни прорваться к основному зданию, ни даже поднять головы бойцы не могли. И продолжалось это долгие десять минут. Но через десять минут прижавший группу к земле шквальный огонь прекратился как-то на удивление разом. Будто выключили. Щелк, и больше ни одной очереди, ни одного выстрела.

Орёл, приподнял голову и увидел, что Эмберцы быстро отползают к пролому в дальней стене. Двое бойцов авангарда, залёгшие в воронке считай перед самым носом штурмующей группы, попытались присоединиться к товарищам, но как только первый показался в зоне поражения, Орёл тут же всадил ему в затылок пулю. Второй нырнул обратно в воронку и стащил тело товарища вниз. Орёл на всякий случай прижался к земле, ожидая ответного огня из пролома, но бойцы почему-то не стали прикрывать неудачно отколовшийся авангард. У Орла даже возникло ощущение, что они вовсе ушли из цеха.

Рейдер без проблем дополз до укрытия соратников, спрыгнул вниз и присел рядом. Предчувствия кавказца оказались верными, все были тяжело ранены. Этот парень и с ним ещё двое отчаянно бились на стороне Парадиза, но Орёл их не мог узнать даже в лицо, хоть и обладал отличной памятью.

– Видимо, из «гостей», - подумал он тогда, - хорошо воюют, надо Киру сказать про них. Осмотрев ребят, он понял, что в живых остался только один.

Две пули прошили навылет через левое плечо и грудь примерно в области верхушки лёгкого. Подбитый боец не мог нормально дышать - только часто и поверхностно, он едва шевелился от большой потери крови. Орёл быстро осмотрел раны и принялся распечатывать аптечку.

– Не надо, - хрипло прошептал парень.
– Кранты мне.

– Молчи, да.
– Орёл расстегнул ремешки разгрузки, затем бронежилет.
– Простреленное лёгкое - это не кранты совсем, а временное неудобство. Главное, обе дырки герметично заткнуть, чтоб воздух не подсасывало, где не положено. А плечо - это вообще ерунда. Сейчас спек тебе, кацо, вколю, и все дела, - говорил Орёл с довольно сильным акцентом, торопливо накладывая повязку.
– Как говорят, расслабься и получай удовольствие, брат. Да.

Уверенный тон и умелые действия незнакомого бойца немного успокоили рыжего паренька с огромным количеством канапушек по всему лицу, но взбодрился он всего на полминуты. Потом снова скис.

– Сушняк, как с бодуна, - облизнул он пересохшие губы.

– Порядок, слушай, - сообщил Орёл, заканчивая перевязывать грудь и приступая к наложению повязки на плечо.
– Ты попэй, чего мучаешься? Воды, а сверху живчика, или наоборот. Разницы нету никакой.

– А можно?

– Нужно, слушай. Ты ж нэ в живот пулю поймал. Пэй, сколько влезет.

– Ты откуда все знаешь?
– Раненый пошарил на поясе и отстегнул фляжку.
– Доктор, что ли?

– Нэт. Воюю давно, слушай. Нэ тратий силы зря, пэй.

Парень приложился к фляге, но, сделав несколько глотков, поперхнулся, попытался закашляться и застонал от боли.

– Не спеши, - придерживая раненого, сказал Орёл.
– Время есть, слышишь, тихо всё стало, значит хорошо, пока война нэт.

Эмберцы сдались, спустя три часа от начала боевых действий в их районе. После переговоров своих со своими же, гермодвери отворились...

Наконец-то, мы ехали домой. Машины сопровождал Умник, вот и стены родного Парадиза показались на горизонте, и всё хорошо и радоваться бы, но что-то не давало, скребло на душе, тянуло. Всю дорогу, как на раскалённой сковороде голым задом ёрзал, не понимая, откуда прилететь должна плюха, - думал, перебирал в мозгу все варианты, но тщетно.

Въехали в колодец, вышли из машин, устало направились в кабинет Седого: нужно ещё кое-что обсудить, и только потом домой. Точнее, к жене и детям, дома-то теперь и нет вовсе. Но ничего, разберёмся немного да новый отстроим, ещё лучше прежнего. Из размышлений вырвал напряжённый окрик Тороса, оставшегося в Парадизе по ранению.

– Док!

Леший первый повернулся, видимо, тоже голос насторожил его. Первым же и подошёл к окликнувшему. Пара коротких слов, и батька резко изменился в лице, я прибавил скорости.

– Что?!
– Уже чуть ли не бежал, выкрикнул я на ходу. Посмотрел на Лешего, на Тороса и обмер:

– Кто?

Леший положил свою ладонь мне на плечо и, сжав, тихо сказал:

– Взрывник...

Что дальше происходило, помню как в тумане, словно дурной сон, кошмарный сон. Рассказывали те, кто разгребал завалы и доставал из-под них людей: