Шрифт:
– Поживешь тут, неча всем на глаза лезть.
Веришкин пленитель появился на девятый день – вошел в каморку в сопровождении гмурьи, приблизился и бросил рядом с девочкой тряпичный узел. Веришка сползла с сундука, переводя испуганный взгляд с кабатчицы на нольва. А тот, оглядев девочку, вынул нож и сделал к ней шаг.
– Дяденька! – в ужасе попятилась Веришка. – Дяденька!
– Не ори, - нольв удержал её за плечо, сдернул с головы темный плат и ухватил за косу. Взмах ножа, и длинная молочная коса повисла в руках черного воина. Нольв убрал нож, бросил косу гмурье.
– Сожги.
Веришка, чувствуя непривычную легкость, ошеломленновскинула руки, ощупывая голову, и разрыдалась в голос - рассыпавшиеся по плечам волосы едва доставали до лопаток.
– Я не желаю видеть твоих слез, - холодно произнес нольв. – Это последний раз, когда тебе позволено плакать. В дальнейшем за ослушание ябуду поступать вот так.
И влепил Веришке хлесткую, звонкую пощечину. Протянув гмурье маленький сверток, нольв указал на девочку.
– Займись ею, - и вышел.
Кабатчица приволокла в каморку таз и лохань с горячей водой. Заставив девочку раздеться, намазала ей голову мазью из нольвовского свертка, и, дав впитаться, смыла. Веришка, закусив дрожащие губы, косилась на льющуюся с головы темную воду. Расчесав ей волосы, гмурья развернула узел с одеждой.
– Надевай, - подала Веришке черный мужской костюм.
Покидая каморку неуверенным шагом, Веришка бросила взгляд в запыленное окно и увидев в нем свое отражение, едва сдержала слезы.Нольв ждал в обеденном зале, заканчивая трапезу. Увидев преобразившуюся Веришку, удовлетворенно сжал губы. Она подошла и потупилась, не смея поднять глаз и произнести хоть слово.
– Садись.
Она послушно опустилась на скамью. Нольв подвинул ей миску с едой.
– Нам предстоит долгий путь. Ешь.
Он молча смотрел, как она ест.
– На лошади ездить умеешь?
Веришка отрицательно мотнула головой.
– Стрелять из лука? Владеть мечом?
Тот же жест.
– Что же ты умеешь?
– Вышивать, - еле слышно откликнулась девочка.
– Что? – склонился к ней нольв.
– Вышивать, - повторила она. – Матушка научила.
Нольв хмыкнул.
– Я знал твою мать, - сощурился он. – Не уверен, что рукоделие было её сильной стороной. Глядя на тебя, я чувствую одновременно и радость, и горечь. Радость от того, что ты мало чем напоминаешь своих родителей. И горечь от того же. Ты хоть понимаешь, что я имею в виду?
Альва несмело кивнула.
– Как твое имя, потерянное дитя?
– Веришка.
– Никуда не годится, - нольв на мгновение оскалил мелкие зубы. – На время пути тебя зовут Фэнле, ты мой племянник. Понятно?
– Да.
– Меня называй дядя Фэве при посторонних и ваша светлость наедине.
– Да, ваша светлость.
– Быстро схватываешь. Нам пора.
У коновязи ждали две лошади. Луки седла на одной из них были выше, а стремена короче. Нольв поднял Веришку, забросил на спину лошади и пристегнул ремнями к седлу.
– Теперь не упадешь.
Вышедшая на крыльцо гмурья смотрела, как постояльцы покидают трактир. Угрюмый нольв ехал впереди, а следом, привязанная к его седлу длинной веревкой, шла другая лошадь. На ней, вцепившись в переднюю луку руками, сидел тонкий черноволосый мальчик с испуганными синими глазами.
Глава 5
Белая кошка в плетеной лежанке, помахивая хвостом, следила за движением иглы в тонких белых пальцах. Развешанные на крюках мотки пряжи покачивал проникающий в распахнутое окно ветерок, несущий с собой запах осенних гор. Шелк, растянутый на широком станке, пестрил вышитыми цветами. Нить закончилась, и Веришкавынула из корзинки алый моток.
– Веришка! К тебе его светлость Первый страж Фэве Лародак!
Голос хозяйки Мышегорья – старой знатной гмурьи, заставил пальцы дрогнуть и выронить клубок. Кошка спрыгнула с лежанки и погнала его по комнате, перебрасывая из одной лапы в другую. Альва, воткнув иглу в подушечку, поднялась навстречу гостю, вошедшему в комнату в сопровождении низенькой Бумшарши Данухи, напоминающей располневшую усатую мышь.
За прошедшие годы Фэве Лародак не изменился совсем. Тот же колючий взгляд, те же плотно сжатые тонкие губы.
– Ваша светлость, - склонилась Веришка. – Хозяйка.
Нольв с легким любопытством оглядел мастерскую, перевел взгляд на станок, дотронулся до вышивки.
– Твоя работа безупречна.
– Вы преувеличиваете, - тихо отозвалась Веришка.
Нольв неопределенно хмыкнул, взглянул на девушку. Теперь он не смотрел на неё сверху вниз, они почти сравнялись ростом. Но не положением - она, как и прежде, не смела поднять на него глаз.